Глава 10.Тайна буфета.

Все молчали. Первая заговорила Агафья.

-Верхний мир –это что такое? В горах? Я тоже живу не на земле, на дереве- это верхний мир?

-Простите, Агафья,-ответил один из енотов.

-Это скорее всего мистический взгляд на мироздание. Есть такие звери-мистики, йоги – они отличаются такой точкой зрения от нас. Я читал их книги.

-Да? Это йог-дракон пишет? Женщина, как я поняла.

-Думаю, вы правы. Дракониха, другу своему, может быть даже мужу. Грустное письмо. Соня, я сначала думал, что это ваша с братом шутка. Полагаю, что ошибался. Не детское это письмо.

-Мы и не сочиняли. Что мы не понимаем, что так не шутят. Вы же по важному делу приехали. Это обман бы был.

-Да. В любом случае коллеги в первую очередь надо снять копию с этой копии или волшебной копии, и пойти в нашу палатку сравнить с нашей копией на драконьем языке. Если это точный перевод- мы на пороге великого открытия, языка драконов. Алфавит мы с коллегой енотом сможем составить по такому длинному тексту.

-Согласен, коллега. Но у нас есть еще дело. Надо будет вернуться с фотоаппаратом и сфотографировать все части и рисунки буфета. Даже взять пробу краски и древесины для анализа. Вы позволите, Агафья?

-Да, буфет я не отдам. А кусочек древесины с задней стенки можете соскоблить. Стив уже этим занимался. Ничего не узнал, но вы же специалисты.

-Подождите, друзья, -заговорил волк Дима,

-Я бы предложил следующее. Вы снимаете копию с оригинала или вашей копии и снова кладете в тот же ящик. И еще другие тексты на иностранных языках. Может быть этот буфет-переводчик. Чудо такое. Вдруг раньше умели такие делать?

Все разом заговорили.

-Да-да-да, Дима, вы прямо уже готовый ученый! — восхитился Артем.

-Я даже подумать не успел. Вы раз — и все решили. И класть тексты в буфет будет Сонечка, может буфет волшебный, а может у нас Сонечка волшебная? Как вы считаете?

-Сонечка очень даже волшебная, обнял за плечи Соню Дима, и Тим тоже, они мои лучшие друзья. Знали бы вы, как я натерпелся от зайцев. Жизнь была не мила. А как познакомился с бельчатами другая у меня жизнь началась, со смыслом. Я себя нашел. Так что она очень даже волшебная. Все заулыбались, такой волк был искренний и счастливый. Артем быстро переписал письмо, и археологи засобирались к себе. Договорились, что кто-нибудь занесет Соне вечером тексты для эксперимента. Решили положить в буфет тексты на сутки для начала. Если результата не будет, тогда на неделю. Агафья посмеивалась, она была белкой реалисткой. Волшебный буфет и мистические письмена казались ей шуткой, посмеяться можно, но взрослые звери – и серьезно занялись таким вопросом? Впрочем, археологи должны верить в сказку и мечту, иначе как будешь искать неизвестно где неизвестно что. Но вслух она этого не произнесла.

За сутки, положенные в буфет Сони тексты не изменились, а вечером к внучке заглянула редкая гостья-Серафима. Она прилетела на своем вороне, он к Агафье не пошел, предпочел навестить приятеля, живущего поблизости. Прабабушка Серафима сидела на кухне, пила чай, когда Соня с Тимом вернулись от волка Димы, у которого снова собирались археологи, на сей раз одни еноты, обсуждали особенности жизни драконов. Дима поднаторел на драконах так, что мог уже давать консультации- часами рассказывал, что он знал про драконов.

-Соня с Тимофеем с порога кухни побежали обниматься с прабабушкой. Они ее не видели со своей Каши. На празднике Серафима плавала с бельчатами в одной лодке, вместе они слушали необыкновенный концерт. Соня запомнила слова Серафимы про кота Федора: «Обрати внимание, девочка, что на твоей Каше играл оркестр под управлением мага. Ты не поймешь всего сейчас, но это обещает тебе много необычного в жизни. Я надеюсь, что жизнь подарит тебе это необычное. И ты окажешься достойной этого дара!» Соня думала об этих словах, никому их не говорила, даже Тиму. Чувствовала, что эти слова только для нее.

-Агафья, не суетись, я сыта. Хозяйка ты бесподобная, но все твои плюшки я не съем. Я уже не молодая, мне нужно следить за фигурой. А то располнею, как меня мой ворон катать будет. Надорвется.

Серафима улыбалась, она была, как всегда необычно одета. В бирюзовое платье, почти до пола с длинными рукавами, в ушах переливались серьги с бирюзовыми камешками, очень красивые. Так, как Серафима, не одевался никто, она была, как заморская принцесса, Соня видела таких на картинках. Некоторым жителям леса платья Серафимы казались странными, Соня находила прабабушку красавицей, как ей хотелось походить на нее! У Сони даже был дневник, в котором кроме интересных впечатлений и снов она зарисовывала красивые платья. Все платья, в которых она видела прабабушку, она зарисовала.

-Сонечка, присядь милая. Я вижу, что тебе нравится мое платье.

-Очень, Серафима.

-Отлично. Ты уже учишься шить себе платья?

-Нет, я только думала об этом и никому не говорила. Откуда ты узнала, что я этого хочу?

-Это не важно, милая. На днях я пришлю тебе книгу, в которой написано, как шить платья и маленькую швейную машину. Это будет подарок от меня, я тебе ничего не подарила на Кашу.

-Ой, бабушка! Правда?!

Соня бросилась обнимать Серафиму.

-Присядь, егоза. Да, я заехала не за этим, но это тоже важный вопрос. Я все платья себе шью сама.

-Не может быть! Такие красивые?

-Да, Сонечка, платье сшитое самой будет тебе полезно.

-Полезно?

-Просто поверь, для тебя это будет правильно, я хотела поговорить с тобой о вашем буфете, вернее твоем.

-Серафима, но буфет же мамин, почему он мой? А ты что-то знаешь про буфет?

-Серафима,-удивилась Агафья, -буфет у меня стоит не один год. Я не против считать его Сониным, но почему ты мне ничего о нем не рассказывала.

-Агафья. То, что буфет передали тебе не значит, что он твой, не обижайся. Это предмет необычный. Я сначала удивилась, что тебе его отдала прежняя хозяйка. Не поняла сразу почему, тебе он совсем не подходит. Но вышло, что она была права, недооценила я ее. Скромница такая, говорила мало, а видела много, выходит. Буфет этот необычный, как уже все заметили. Старше, чем мы можем себе представить, Агафья, много старше. Принадлежал он известной жительнице нашего леса- Бабе яге.

-Как? Той самой вечно молодой кошке? Которая источники наколдовала и в честь нее храм построили?

-Тим, да той самой, храм был не в честь нее, а ее богини, она ее преданная была, да и осталась ей, я думаю.

-Преданная? Как это?

-Тим, это серьезный разговор, мало кому из современных зверей это интересно. Время сейчас другое. Преданный –это значит связь у нее была с той богиней, духовная. Она ей поклонялась, служила, храм поставила, поэтому чудеса ей были подвласны. Кто ей этот буфет изготовил-не скажу. Знаю, что владельцев он сменил немало, храм разрушился за это время, а буфет если не как новый, то вполне себе целый. И рисунки сохранились. Как такое может быть? Волшебство это. Мастер ли был волшебников, сама ли Баба яга его заколдовала-не знаю. Главное- буфет, кому бы его не подарили или продали, выбирает хозяина сам, вернее хозяйку. Кого он не выберет, служить тому не будет. То есть обыкновенный шкаф для хранения останется, красивый. Но не более того. Но для хозяйки, которую он выберет, он может сделать не мало.

-Бабушка, что? Что он может сделать для Сони? А почему он ее выбрал, потому что она девочка?

-Не перебивай, Тимоша. Разумеется, буфет будет слушать не каждую девочку. Почему выбрал Соню догадки имею, но оставлю их при себе. Рано об этом говорить, все еще может сложиться иначе. Жизнь может обещать много, а дать мало. Или взять от жизни зверь решит мало. От нашей воли, ума, старания, доброты и честности все зависит. Будет у зверя честность, воля и доброта- хорошо, а нет-никакие обещания не сбудутся, мечты и планы не исполнятся, все в ничто превратится. Налей мне чаю еще, Агафья. Плюшек не надо больше, а до чая я любительница, тем более он у тебя, диво, какой хороший. На что я сама мастерица травы заваривать, но твои чаи-удивительные!

Агафья вся расплылась в улыбке, настолько приятно ей было, что сама Серафима ее чай хвалит. Пока наливала свежего чаю, Серафима продолжила.

-Буфет этот теперь тебе, девочка, будет служить, если переедешь, я советую забрать его с собой.

-Перееду? В новый дом? Это еще когда будет! После замужества, не скоро!

-Все может быть. Ты знаешь, белки быстро взрослеют. Через год уже взрослая будешь.

-Целый год!

-Время пролетит незаметно, Соня. С буфетом, советую, не расставайся. Хотя из Зачарованного леса его увозить не стоить, оставь здесь. Да и не думаю я, что его увезти можно. Баба Яга его оставила неспроста. Может быть сила этого буфета только в Зачарованном лесу действует. Удивлюсь, если ошибаюсь, иначе давно бы он уже переехал.

-А в чем его сила, бабушка?

-Он все желания исполняет? Как волшебная палочка? Соня теперь волшебница?

-Нет, Тимоша. Соня не волшебница. И желания буфет выполняет не все, а только истинные.

-Только те, что загадываешь?

-Нет. Загадывать ничего не нужно. Соня же не просила и не загадывала, чтобы ей буфет раскрыл тайну драконьего письма. Верно?

-Конечно нет. Я даже не думала о таком. Вернее, я думала, как бы прочитать письмо, наверное, об этом я и думала, когда письмо положила в буфет.

-Думаю да, милая. Может быть даже вслух произнесла, как тебе хочется узнать, что в письме. Это истинное желание было. Еще истинное означает, что это правильное желание, и привести может к хорошему. Не принесет проблем ни тебе, ни другим зверям, ни лесу.

-А разве исполнение желаний может проблему принести? -Тим сидел с удивленным выражением лица.

-Еще как может, Тимоша. Большинство наших желаний именно такие. Бездумные. Хочу и все, а что из этого выйдет, никто не думает. Эгоистические, злые, да просто глупые бывают желания. И если они все исполнятся, мир не выдержит. Сам подумай, обидел один зверь другого или огорчил. И вот уже обиженный желает зла обидчику. А обидчик может его папа родной или брат, или друг. Да и обидеть не хотел, разве не бывает такого?

-Думаю, что бывает, бабушка Серафима.

-То-то и оно. Или захочет бельчонок, чтобы мама вместо обеда одни конфеты ему давала. А разве это полезно ему будет? Только зубы заболят. Бельчонку расти надо, овощи и орехи каждый день есть. Это глупое желание будет. А эгоистическое- да хоть такой пример: понравится тебе белочка какая-нибудь. Те еще не влюблен, Тимоша?

-Нет, конечно! Вот еще!

-Хорошо, но представь, что понравилась тебе белочка, ты кладешь ее фотографию в буфет и желаешь, чтобы она захотела с тобой дружить.

-А что же здесь плохого и эгоистичного? Я с Леней дружу, а он со мной и с Соней.

-Верно, Тимоша. Но Леня сам решил, что ему интересно и хорошо с вами, вы его не заколдовывали, на волю его не влияли. Может быть я рано тебе такой пример привела.

-Да, нет, бабушка Серафима, я все понял. Я тоже бы не хотел, чтобы мою фотографию в волшебный буфет клали, мало ли какой я после этого стану: безвольный, слабый или не смелый.

Все рассмеялись.

-Я рада, что ты правильно понял, Тимоша. Есть желания хорошие, всем добро приносящие-истинные желания, а есть те, которым лучше не сбываться. Подождать, пока хозяин желания поумнеет или злость его пройдет, добрее станет, человечнее, больше о других станет думать, не только о своих желаниях. Тогда у него истинные желания и появятся.

-Здорово, бабушка. Это очень умный буфет!

-Верно, Соня, это вещь уникальная! Не удивлюсь, если сама богиня-кошка его такой силой наделила. Тонко действует, даже мастеру-волшебнику сложно такой предмет изготовить. Богине такое под силу, конечно. Это я и хотела рассказать тебе, Соня. Знай, какие возможности у тебя сейчас есть, действуй во благо себе и лесу. Не считай, что это дар только твой. Как любой талант, волшебный предмет-это дар. Относись с уважением и пониманием, что дар служит тебе, но возможно даже больше зверь, у которого дар или талант, должен служить дару, трудиться для него и беречь, не лениться. Не забывать о нем, знать, что его таланту требуется, что ему полезно будет, а что нет. И хранить, и растить, как заботливая и любящая мама растит ребенка. Она не для себя ребенка растит, не ей он принадлежит. Ребенок ей поручен, доверен, чтобы она питала его молоком, чистой и полезной пищей, будь то пища для тела и для духа.

-А какая бывает духовная пища, бабушка?

Чтобы ребенка окружала красота, дом был чистый и уютный, добрые и умные друзья дома, хорошие товарищи, книги добрые, музыка прекрасная.

-Какую мы на Каше слушали?

-Музыка на вашей каше была не просто прекрасная. Силу таланта кот Теодор развил и вырастил такую, что сейчас его музыка может изменить судьбу зверя. Сделать из несчастного, потерявшегося-мудрого и счастливого. Вернуть на путь.

-На истинную дорогу?

-Лучше не скажешь, Сонечка. Да, на его истинную дорогу, на путь сердца. Это когда зверь чувствует, что все правильно делает, счастье и покой такая жизнь приносит. Всегда такой зверь приветливый, веселый, глаза у него сияют. Это значит, что у его жизни есть сердце, правильный выбор в жизни сделал-истинный.

-А можно не правильный выбор сделать?

-Бывает такое, Тимоша. Тогда исправлять надо. Возвращаться на свой путь. Но только слушать сердце на сей раз внимательнее и быть с теми, чей совет тебе добро приносит, а не тех, кто тебе недруг и свои цели преследует, некрасивые. Если зверь искренне хочет, он всегда на путь сердца вернуться сможет. Может быть не сразу, но сможет. Талант или дар-это и есть путь сердца. И тебе, Соня, сегодня дар вручили, это не просто игрушка и радость, а служение. Ты сейчас хранительница буфета, и желания с этих пор у тебя должны быть умные, добрые, такие от которых у тебя в душе бабочки порхают и птицы поют.

-У меня не бабочки. У меня, когда я счастлива стрекозы танцуют в душе, как в балете.

-Верно, Соня. Это именно то чувство, спутать его невозможно, как чудесный танец стрекоз.

-А я справлюсь? я же могу ошибаться?

-Конечно, справишься, милая, раз буфет тебя признал. А ошибки у всех бывают, буфет их исправит. Не истинное желание он не исполнит, но твоя ответственность тоже велика, тебе дару служить, и тогда все у тебя в жизни будет если не легко и просто, то радостно и из сердца. Живи просто, не придумывай лишнего, учись, люби жизнь, будь искренней и естественной, будь собой. Не пытайся изображать себя слишком доброй или правильной. Всех надо уважать, со всеми быть вежливой, не расстраивать зверей, не причинять боль. Желания свои лучше обдумывай, что будет если они исполнятся, принесут ли радость. Но слишком много не рассуждай, так можно никогда жить не начать, только думы думать и сомневаться. Обычно самое первое твое желание, первый порыв-он и есть самый правильный, искренний и истинный, а если порыв уму отдать, размышлениям и сомнениям, желание потерять можно, порыв и силу на исполнение этого желания, ни с чем остаться. Сразу этому научиться сложно, это целая наука жизни-понимать себя, уметь отличать верное и истинное от наносного и глупого. Не все за жизнь учатся. Но шанс дается всем. Учитесь, мои родные, живите, радуйтесь, слушайте голос своих сердец, от которого расцветёт не только ваша жизнь, но и жизнь всех, с кем вас судьба сведет. И лучи вашего счастья протянутся по всему лесу и весь Зачарованный лес засияет другими красками и наполнится светом и добром, а источник этого счастья у каждого в сердце. Все без исключения держат ключ от дверей счастья для всего Зачарованного леса, и только наш с вами выбор- в радость, в счастье, в рост добра и любви или в сомнение, мрак и печаль, только мы выбираем каждое мгновение жизни. Следующая минута зависит от того, в каком душевном состоянии ты проживаешь текущее мгновение. Если плачешь и убиваешься – расстелил перед собой дорогу печали, и лучи печали начнут расходиться от тебя и затемняя взрослых и маленьких. На всех наши лучи влияют. И много душевных сил требуется, чтобы из печали и мрака выйти на путь радости. И главные противники света и добра — сомнения и печаль. Мы думаем, что у нас есть право печалиться, грустно мне, буду печалиться, а это самый большой эгоизм и вред себе и окружающим и есть. Нет у нас такого права.

-Как же так, бабушка Серафима? Если мне грустно, я не имею право грустить?

-Не имеешь, Тимоша. Если ты очень маленький и глупый бельчонок-тогда да. А ты уже Кашу отметил, друзей и знакомых завел, с соседями каждый день видишься. Нет больше у тебя такого права. Когда ты печали поддаешься, плачешь, ты всегда о себе плачешь, себя жалеешь. А себя надо не жалеть, а ценить и уважать, и хотеть быть счастливым. Чтобы все вокруг счастливыми стали.

-А еще что важно, бабушка?

-Самое вредное после печали и даже наравне с печалью, страхи. Бояться, нельзя бояться. Ум не в том, чтобы бояться, а чтобы вести себя согласно с обстоятельствам. В дождик резиновые сапоги надеть, а не сидеть дома в страхе вымокнуть. Страх-настоящее зло. Только дай ему проникнуть в себя, он зверя изнутри съест, всю жизнь ему отравит, не жизнь это будет, а жалкое существование. И ничто так быстро не распространяется, не расползается липким, ослабляющим, ворующим радость жизни, как лучи страха. Все может страх погубить, все отнять, саму жизнь.

-Серафима, да как не бояться? За детей, например, я всегда волнуюсь, если Соня с Тимошей задерживаются, позже возвращаются, чем обещали. Я же мама.

-Нет, Агафья, не соглашусь с тобой. Не естественен страх твой, это и есть эгоизм. Дети не твои собственные, тебе их поручили, ты, конечно, отвечаешь за них, пока они маленькие, растишь, говоришь им, когда им лучше вернуться домой. Но бояться за них ты права не имеешь. Это и тебя отравляет и им мешает. Если они действительно в опасности, то твое волнение им не поможет, ослабит только. Доверяй жизни, учись быть мамой-не легкая это задача.

-Это жестоко, Серафима. И тяжело выполнить. Страх сам в меня в такие минуты заползает.

-Верно, Агафья, страх именно в тебя заползает. А ты на посту должна стоять, тебе решать, чем ты себя, как сосуд заполнишь-страхами, отравой или силой, любовью и доверием к жизни. И из этой минуты страха или силы, ты следующую проживать будешь. Из минуты страха ничего хорошего не родиться. А из минуты силы и доверия-еще большая сила и доверие, так постепенно отучишься бояться. Будешь знать вкус горького напитка и сладкого. Горести и печали, злобы на детей, что опаздывают или радости за них, что интересно проводят время и о часах забыли. Каждый из нас кузнец своего счастья, радости, как и счастья и радости близких.

Бельчата притихли, даже Агафья, редко, когда сидевшая на кухне, села и призадумалась. Понимала она, что бабушка Серафима права. И решила для себя дальше так и жить – из радости. И Соня для себя решила, что больше обид не будет. А о своей ответственности за дар она подумает позже, было над чем подумать. А Тимофей думал, что и раньше ему чувство страха неприятно было, правильно бабушка Серафима его липким назвала, оно и есть такое-липкое и противное, больше он бояться никогда не будет. Гнать от себя страх нужно, бороться за себя, за свою радость, и за то, чтобы лучи этой радости шли от него во все стороны, как от солнышка. Важный это был вечер для всех. Бабушка Серафима обняла любимых правнуков, поцеловала Агафью, подмигнула незаметно для остальных Соне и улетела на своем вороне, который поджидал ее, сидя у домика Агафьи на ветке.

Глава 11. Буфет помогает дятлу Яше найти воришку

Серафима, как и обещала, на следующее утро прислала для Сони толстую книгу по раскрою и пошиву одежды и маленькую швейную машинку. Машинка была чудо! Как игрушечная, как специально созданная для маленьких Сониных лапок. У машинки была педаль, и крутить колесо можно было нажимая задней лапой на педаль под столом, на котором стояла машина. Тим охотно уступил Соне самый светлый и удобный угол, рядом с окном. В углу Соня расположила стол с машиной, плетенный стул, мама помогла повесить полку, на которой лежала книга, коробка с разноцветными нитками и парой отрезов цветастого хлопка, которые прибыли в посылке вместе с машиной. Книга была замечательная: с отдельными разделами по пошиву юбок, жакетов, пальто, брюк, но самый большой раздел книги занимали платья. Каких только моделей платьев в книги не было. Соня себе не представляла, что бывают такие фасоны платьев; одних видов рукавов было больше сорока-с защипами, фонариком, зауженные и расширенные к низу, на манжетах и с волнистым краем, цельнокроеные и втачные. Это была целая наука. Как правильно кроить, как расположить выкройку на ткани-вдоль или поперек полотна, чтобы платье дольше прослужило и лучше держало форму. Как сдвинуть линию талии на платье, чтобы скрыть лишний вес. У Сони, понятно, такой проблемы не было, но это сейчас, а в будущем? Если она так же будет любить мамины пирожные и булочки-то, кто знает? Да и сейчас стояло лето, а пышными и толстыми белки становились зимой. Могло, ох могло это знание секретов кроя пригодиться. Соня чувствовала себя по настоящему счастливой. Если дар, как назвала его прабабушка Серафима, волшебного буфета ее немного пугал, даже не так- смущал. Соня пока не понимала, как ей с ним быть. Как совместить: обдумывать свои желания, чтобы они не были эгоистичными и вредными, и вместе с тем быть спонтанной. Пользоваться первым импульсом-голосом своей души. Для Сони это казалось неразрешимой головоломкой. Она решила, что будет об этом размышлять, а жизнь сама покажет, какие желания у нее появятся. Желания же сегодня у Сони были самые обычные, и услуг волшебного буфета явно не требовали. Пообедать, почитать книгу или скорее научиться кроить и попробовать свою новую машинку, при чем тут волшебный буфет. Вряд ли он будет шить платье вместо машинки, да Соне этого вовсе не хотелось, интересно было не само платье, то есть платье, конечно, важно, но она жаждала научиться шить. Соня чувствовала, что это доставит ей удовольствие. И в ее нетерпении скорее научиться шить, слышались тонкие отголоски чарующего пения стрекоз. Значит шить для нее был шаг на пути сердца, Соня была в этом уверена. Как Леня нашел свой путь сердца в рисовании. 
Леня рисовал каждый день, сначала он упражнялся дома, позже стал рисовать пейзажи-природу в лесу, он вставал с рассветом, когда свет солнца был мягкий, нежный, прозрачный, именно такой Лене и был нужен для его рисунков акварелью. Это была его любимая краска, она делала рисунок чуть размытым, без грубых линий и четких переходов, которые не давали Лене возможность передать живую красоту природы, мягкость переходов разных оттенков. Если рисовать небо, кто-то скажет, что оно голубое и все. Но это же было не так. Местами голубое, светло-голубое, где-то темно синее с пушистыми белыми облаками, на рассвете голубовато-розовое, на закате фиолетово-оранжевое. Некоторые звери не замечают небо, не смотрят на него, вернее, думают, что смотрят, но это не так. Глянут с утра-будет дождь или нет, а спроси их, какого цвета небо было на рассвете, лишь пожмут плечами в ответ, а кто-то может и рассердится. Есть ли у занятого зверя время оттенки неба на рассвете рассматривать, ему может нужно урожай собирать. Не даром еще древние звери говорили: летний день год кормит. Какой летом соберешь урожай, такой запас у тебя в амбаре и будет, чтобы семья сытой была и гостей принять не стыдно было. 

Леня думал иначе, вернее он даже не думал, он просто не готов был пропустить ни один рассвет, ни один закат, а еще он хотел рисовать их, сохранить не только в своей памяти все рассветы и закаты. Может быть это было слишком, но когда у зверя от чего-то начинают петь и танцевать в сердце стрекозы – выбирать не приходится. Путь сердца выбрал тебя, и сойти с него, значит предать свое сердце. Что останется в жизни? Пустота и печаль. А так жить нельзя. Леня, хотя и не слышал мудрых слов прабабушки Серафимы, чувствовал, что печаль это то, чего он будет избегать, даже если потребуется сражаться. Он мечтал наполнить свою жизнь радостью, рисованием, творением красоты, которая спасет если не весь мир, то его мир, а может быть и еще чей-нибудь мир.

Когда друзья рассказали Лёне про буфет, вместе с чувством радости за Соню, за то, что в ее жизнь вошло волшебство и настоящие чудеса, бельчонка охватило нестерпимое желание понять эту вещь, проникнуть в ее таинственный мир, пропитаться этой тайной. Как соединить себя с чем-нибудь Лёня знал- надо нарисовать то, что ты хочешь понять. Небольшой блокнот и пара карандашей у художника всегда с собой. Лёня был не исключение, все это лежало в большом нагрудном кармане его комбинезона. Следующие несколько дней Лёня буквально поселился на кухне своих друзей. Он рисовал и рисовал с нескольких точек на кухне, с подвесного под потолком дивана, растянувшись на животе, лежа прямо перед буфетом, Леня скопировал рисунки с котами, отдельно нарисовал резные элементы верхней части буфета, потом весь буфет целиком. Иногда у него мелькало ощущение, что он находится в присутствии кого-то, даже когда вся семья белки Агафьи расходилась по своим делам, и он оставался на кухне один. Чувства одиночества не было, явно был еще кто-то живой, дышащий, наблюдавший за Лёней. Возникало чувство, что он вот-вот ухватит этого живого, увидит того, чье присутствие ощущал. Картины с котами получились замечательные. Для этих картин Лёня почему-то выбрал пастель, и у него получилось передать насыщенные и вместе с тем нежные цвета, которыми пользовался неизвестный старинный мастер. Особенно удался голубой цвет, на рисунках его было много, и Лёня чувствовал, что влюбляется в этот цвет- ясного голубого неба в солнечный летний день. 

Соня почти все дни проводила со своей швейной машинкой, она уже сшила себе два платья и нарядные шторы на кухню, вместо старых, которые полиняли на солнце так, что рисунок на них стал почти неразличим. Новые занавески были очень красивые: с большими цветами подсолнуха и маленькими птичками на цветах на фоне неба. Птички напоминали птиц с набора кастрюль, а голубое небо на шторах совпадало по цвету с голубым на рисунках с котами на буфетных дверцах. Получилось замечательно. Соня повесила новые шторы, когда никого не кухне не было, для Агафьи это стало приятным сюрпризом. Увидев их, она до слез растрогалась: какая красота и когда только ее малышка научилась так шить!

Тимофей же новым занятием не обзавелся, свободное время проводил на рыбалке или у волка Дмитрия, в домике у которого вечерами собиралось все археологическое общество после того, как буфет отказался переводить различные тексты с русского на драконий, как рассчитывали археологи, мечтая пополнить словарь драконьего языка. Не нарисовал буфет и карту проживания древних драконов в Зачарованном лесу. Тогда археологи решили действовать своими силами- по науке. Изучали архив Зачарованного леса, нанесли на карту наиболее старые деревья леса, побеседовали со старожилами: в лесу жило несколько воронов, чей возраст перевалил за двести пятьдесят дет. Был один, которому по слухам было больше трехсот, но он молчал. Не то, чтобы он не умел говорить, старые вороны сказывали, что раньше –то был очень разговорчивым, а потом замолчал. То ли горе какое пережил, то ли просто надоело. Если ворон решил, что уже все сказал, зачем тогда ему говорить. И кто ему судья? Столетняя молодежь? Смешно! Археологи не отчаивались. Мало ли в лесу живет чудаков, да может и не знает ничего стоящего этот старик. Вечерами за круглым столом Димы подводили итоги, строили планы новых раскопок. Тимофей с удовольствием присутствовал. Не то, чтобы его обуревала страсть узнать все о драконах, как волка. Но компания была приятная, много шутили, вспоминая забавные моменты с раскопок. Тимофей с археологами не скучал. Ему иногда было немного обидно, что Соня с Леней нашли себе занятия по душе, но Тимофей это чувство гнал, от него было шаг подать до грусти и уныния, из которых можно попасть только в такое же уныние. Это бельчонок запомнил. А потом, вот волк Дима свой путь сердца нашел в каком возрасте. Если путь такой необычный- драконы! Как бы он его раньше встретил, свой путь? Может быть и его путь требует терпения, не сразу откроется. Не унывал Тимофей, даже наоборот – ходил спокойный и умиротворённый, Агафья лишь удивлялась, как ее непоседа вырос и изменился – рассудительный стал, взрослый бельчонок. 

Зачарованный лес жил своей жизнью. Собирали урожай, справляли каши, отмечали дни рождения. Случались происшествия. У дятла Яши начало пропадать мороженное по ночам, прямо из его вело –киоска. Яша в первый раз подумал, что это кто-то пошутил, расстроился немного, но решил, что звери пошутят и вернут или признаются. Но на всякий случай киоск стал на ночь закрывать. На следующее утро, отперев замок на дверце киоска и обнаружив, что холодильник работает исправно, а мороженное снова исчезло, дятел остолбенел. Не поверил своим глазам. Жил дятел в домике в дупле дуба, а велосипед держал под навесом рядом с дубом. Мороженное дяди Яши пользовалось популярностью среди лесной детворы не первое лето, но такого безобразия никогда не случалось. Звери в Зачарованном лесу жили честные, а если кто вырастал не очень добрый и честный, чаще всего переезжали в город, там с такими качествами больше возможностей для процветания, в лесу же все на виду. Кажется, идешь по тропинке один, а на тебя с каждого дерева ни одна пара глаз может смотреть. Даже двери в дома почти никто не закрывал, когда уходили, только если малыш в доме несмышлёный, чтобы не убежал и не потерялся. Дятел призадумался и решил на следующую ночь не спать – караулить. Наморозил новое мороженное из разных сортов ягод, день развозил, продавал, а то, что осталось, запер в киоске и сел в засаду на нижней ветке, обмотавшись лопухом и смастерив шапочку из листика поменьше- замаскировался. Когда нарядился в листья и посмотрел в зеркало, сам себя не узнал – сплошной лист, только глаза посверкивают. Остался доволен. Сидя на ветке решил про себя читать стихи, чтобы не уснуть. В юности дятел выучил много стихов, когда за своей девушкой ухаживал, на которой потом женился. Стихов он ей после не читал, но с юности кое-какие стишки запомнил. Вот и пригодилось. Сидел дятел час, два, три, все стихи закончились, многие прочитал про себя не по разу, и не заметил, как уснул. Проснулся ранним утром, чуть не упал с ветки спросонок, запутавшись в лопухе, стащил с себя листья и приземлился у киоска. Достал ключ, отпер дверцу –киоск был пустой. Яша понял, что сам со своей проблемой он не совладает и надо просить помощи. А у кого? Полиции в лесу сроду не водилось. Ели кто шалил, справлялись с драчунами и насмешниками своими силами – родственников и соседей хватало. Писать жалобу в Совет леса как-то несолидно. Повод не серьезный, если бы беда приключилась: пожар или наводнение, тогда другое дело. А тут мороженное по ночам пропадает. Не хотелось в Совет писать. Решил дятел рассказать о своей пропаже умному зверю, подумав, что самый умный у них ворон Альфред, он и за границей живал и лекции про жизнь читает. Полетел к ворону, даже непривычно себя почувствовал, последние годы он целыми днями на велосипеде разъезжал, не помнил уже, когда последний раз доводилось летать далеко. 

Ворон оказался дома, принял Яшу, выслушал и задумался.

-Последнее время у нас в лесу необычного многовато, на мой вкус. Следы драконов-прародителей обнаружили, кроты уже пол леса колышками разметили, где копать собираются, следующие следы прародителей искать нам на радость. Ученые-только дай волю! Буфет у белок чудеса выдает –древний текст сам перевел. 

-Слышал. Не знаю, верить ли? Странная история. 

— И я говорю, странная. Я пол мира объездил. Видел всякое – волшебных буфетов не встречал. Я что, Яков, предложить хочу! Давайте разоблачим шкаф этот.

-Как? Я с киоском своим запутался – разоблачить не могу, сам что ли он мороженное поедает, а вы, уважаемый, предлагаете еще с буфетом загадки разгадывать. Это две проблемы вместо одной.

-Да нет же. С киоском вашим мы разберемся, уверяю вас. Но мы можем им воспользоваться. Объясню свою мысль. Вы летите к белкам, рассказываете о своей беде и просите буфет разгадать ваш ребус, хе-хе.

-Ага? Это можно? А буфет справится?

-Я вас умоляю! Уверен, что нет. Не справится и мы его разоблачим! А после спокойно займемся вашим киоском, найдем простое объяснение вашей пропажи.

-Как же простое? Если из закрытого киоска мороженное пропадает, исчезает бесследно!

-Да, понял я- понял! Найдем мы ваше мороженное, я вам обещаю. Вы заснули ночью, а я часто заграницу летаю, привык в разных временных поясах жить, могу ночь не спать запросто. Разоблачим буфет и покараулю я ваш киоск, найдем воришку!

-Вот это спасибо! Сейчас же полечу к Агафье, я ее деток помню, покупали у меня мороженное, шустрые такие! На волшебников не похожи, обычные бельчата. На придумывают себе буфетов-переводчиков. Если он такой талантливый, пусть мое мороженное найдет!

-Да не найдет он ничего! Я сам вам найду!

-Все-все, не отвлекаю вас больше, вы же занятой ворон – к лекции, наверное, готовитесь, я полетел со своей загадкой. Пусть буфет про киоск разгадывает.

Ворон вовсе не был злым, но к популярности относился ревниво. Свою считал заслуженной: путешественник, прочитал все на свете, со знаменитостями знаком. Сколько лет лекции в лесу читает –просвещает жителей. А тут с бухты барахты – на ровном месте, дети нашли бутылку, археологическое открытие века, можно сказать, да еще у них буфет оказывается волшебный, не успели вылупится из пеленок, а уже звезды леса. Такое ворону не нравилось, нужно было, ох нужно вывести их на чистую воду. Показать жителям леса, кто заслуживает славы, а кто решил запросто знаменитым стать. 

Утро выдалось удачным, само решение в лапы шло. Ворон уже сколько дней раздумывал, как к делу подступиться, а тут чудак дятел со своим мороженным. Понятно же, что киоск его неисправен, трещина образовалась, вот и пропадает мороженное, вытекает за ночь, тает на земле. А дятел на придумывал себе пропажу века! Пока ворон предвкушал бурную речь на разоблачение псевдо волшебников и знаменитостей, дятел Яша заходил в дом Агафьи. Соня была дома, по обыкновению что-то шила у себя в комнате, дяде Яше помочь согласилась сразу же.

-Сонечка, ты спроси свой волшебный буфет- где мороженное, куда оно исчезает? В другой мир? Кто из запертого киоска его забрать мог?

-Я спрошу, дядя Яша. Давайте так и напишем, помоги, пожалуйста, мне найти дятлу Яше его мороженное?

-Пропало из запертого киоска, допиши, Сонечка.

-Дописала.

Положив записку в тот же нижний ящик, который перевел письмо с неизвестного языка, Соня попросила дятла зайти вечером. Не хотелось торопить буфет срочными желаниями. На том и порешили. Перед закатом Яша прибыл к Соне в сопровождении ворона. 

-Здравствуйте, Соня. Не имел чести быть представленным вам ранее. Душевно рад знакомству! Не смог удержаться от соблазна увидеть чудо своими глазами, я, знаете ли, в некотором роде коллекционер. Но не вещи мирские собираю- диковины и удивительные факты общественной и личной жизни обитателей данного подлунного мира. надеюсь, не нарушил покой этого дома?

-Не нарушил, Альфред, -с улыбкой ответила Агафья.

-Садись чай пить, оратор-коллекционер. Сейчас пополним твою коллекцию диковинок!

-Мама, а вдруг не получится?

-Как это, Сонечка! Ты же от всей души хотела помочь дяде Яше! Обязательно получится. Доставай ответ.

Соня открыла дверцу нижнего отделения и вынула сложенный пополам лист бумаги со своим вопросом. Вопроса не было, был ответ: «Вы не сможете найти мороженное. Оно съедено. Если вы хотите поймать того, кто съел, возьмите кусок воска и ждите до рассвета. На рассвете прилетит молодой рой пчел и они залетят в замочную скважину киоска. Заткните воском скважину и отправляйтесь к пасечнику медведю, что живет неподалеку от Большого озера. 

-Вот же проклятье! Пчелы, мое мороженное пчелы поедают! Ну я задам медведю Гавриле, не смотрит за своими питомцами, развел насекомых, весь лес разворуют!

Дятел хотел уже лететь на пасеку. Ворон в душе понял, что проиграл, но цеплялся за последнюю надежду.

-Не спеши, Яков, давайте сделаем, как посоветовал наш уважаемый оракул-буфет. У тебя есть воск?

-Конечно, есть, что у меня свечи дома не найдется что ли? Сделаю, как буфет сказал. Спасибо, Сонечка! Спасла от разорения! Ну, я задам Гавриле! Распустил своих любимчиков. Вон что придумали, чем нектар собирать, по цветам летать, трудиться, мороженным даром нализаться и пожалуйста, слетал на рассвете и целый день спи-отдыхай. Норма по сбору выполнена!

Все улыбались, глядя на разбушевавшегося дятла. 

-Не сердитесь, дядя Яша! Пчелы не специально. Они же не знали, что оно чужое мороженное!

-А чье оно, ихнее что ли? Не знали они! Узнают!

Так все и вышло, как написал буфет. Дятел поймал рой, слетал к медведю Гавриле, а тот от стыда за своих пчел прикатил дятлу целый бочонок меда, вкусного, каштанового. Дятлу этого меда на месяц хватило мороженное делать. А пчелам Гаврила объяснил, что мороженное есть нельзя, юный был рой, только народившийся, вот и ошиблись. Все остались довольны, кроме ворона. Он свою неудачу пережил молча, ничего никому говорить не стал, но уверен был, что с буфетом не чисто. Не может на свете таких чудес быть. Решил подождать, ошибется буфет, обязательно. А разоблачительная лекция у Альфреда уже готова, сходу прочитает, не упустит момент. Такой уж был ворон сложной птицей.

Глава 12 Необыкновенная находка

Однажды у волка Димы археологи, рассуждая о карте местности, заспорили о старой шахте. Шахта находилась неподалеку от Большого озера, за пригорком. Да одно название, что шахта. Осталась глубокая яма, уходящая в землю и жалкие развалины каменного строения неподалеку. Неизвестно было даже, что в этой шахте добывали. Один крот хотел спуститься в шахту, проверить, вдруг там есть что-нибудь интересное, остальные кроты не соглашались. Шахта явно была не такой старой, как драконы, ученым не хотелось отвлекаться и тратить время. Лето-осень пролетит быстро, а зимой археологи не копали, сидели в городе в библиотеках, планировали будущие раскопки и описывали старые, еще ездили на встречи ученых для обмена опытом. Тимофей, однако, получил информацию для себя интересную. Археологи сошлись на том, что такого количества маслят, как рядом с шахтой, они никогда не видели. Просто ковер из грибов. А маслята Тимофей любил, мама готовила грибы десятком способов, а какие у нее были грибные пирожки, бельчата даже сытые не могли пройти мимо кухни, если дома были пирожки с маслятами.

На следующее утро Соня с Тимофеем пошли за маслятами, к шахте. Грибов в лесу хватало, но кто же откажется увидеть море маслят. Даже Леня оставил свой мольберт и присоединился к друзьям. Утро было дивное: солнышко только взошло, трава блестела каплями росы, как драгоценными камешками. Весь лес сверкал и переливался. Леня пересказывал друзьям рассказ из книги медведя Гаврилы. Медведь был писатель, как и его жена. Медведи в Зачарованном лесу часто становились писателями, это повелось еще с тех пор, когда они были правящими монархами. Медведи считали, что исторические хроники –это слишком важно, память леса, поэтому медведи, не смотря на сильную занятость, писали летописи сами. Так и повелось, что почти все медведи что-нибудь сочиняли. Медведицы предпочитали писать что-нибудь изящное: сказки или стихи про любовь и природу. Медведи писали романы и очерки из современной жизни. Гаврила любил историческую тему. Почти каждый год издавал новую книгу. Был популярен. А пчелы у него было хобби. Хотя это с какой стороны посмотреть, сколько времени Гаврила проводил со своими пчёлами и как он их холил и лелеял, может это писательство было увлечением, а пчелы самым настоящим призванием в жизни. Да и в деле пчеловодства Гаврила достиг известности – такой замечательный мед давали его пчелы. Густой, прозрачный, десятков сортов: от сладкого для детей до чуть горьковатого для любителей, чей вкус был избалован разнообразием и утончен. Белка Агафья даже бы не задумалась, какое дело у медведя Гаврилы главное в жизни-конечно, пчелы и мед, а книжки-баловство. Леня мед любил, но книги были его главным увлечением, после рисования, конечно. Возможно, у него была даже большая привязанность в жизни, чем рисование. Но Леня пока предпочитал не думать на эту тему. Он был не уверен, что то, что зарождалось в его сердце, возможно. Он решил наблюдать, смотреть в свое сердце и ждать, когда его чувство окрепнет настолько, что никаких сомнений не останется. А пока он просто улыбался немного чаще, чем обычно, весь обмирал и прикрывал от счастья глаза. Соня заметила эти перемены в Лене, но почему-то решила не спрашивать его, что с ним происходило. Так они и шли, сияющий Леня рядом с Соней, одетой в новое зеленое платье в горох и Тимофей, который ничего такого не замечал, а просто радовался, что они вместе идут за грибами и утро такое славное. Маслят и правда оказалось море, иначе и не скажешь. Набрали корзины, пакеты, Соня даже сняла платок с шеи, связала концы, сделала из платка большую сумку и наполнила ее грибами. Поставили корзины и пакеты и перед возращением домой решили поесть дикой земляники, ее было много, и самая крупная ягода росла рядом с шахтой. Соня легла прямо на живот и ела ягоды, срывая ртом с веток. Леня растянулся рядом. Внезапно ему показалось, что в земле у ягодного куста что-то сверкнуло, роса уже давно высохла, он начал осторожно очищать землю со сверкающей точки –это был камень, весь в земле, сквозь которую проглядывало зеленоватое мерцание. Леня сунул камешек в карман своего комбинезона и продолжил есть землянику. Вспомнил о камне он лишь дома, когда собирался в душ перед сном и стянул с себя комбинезон, камешек вывалился, Леня его подобрал и захватил с собой в душ. Под струей воды камень очистился от земли и засверкал зелеными гранями. Он был очень красивый, прозрачный, занимал всю беличью ладошку. Бельчонок долго на него любовался, он сразу понял, что это камень важен для него, он должен сыграть какую-то роль в его жизни-мысль была странная, но Леня сразу поверил в нее. В своей комнате он завернул камень в носовой платок и убрал подальше в ящик стола, за которым он часто рисовал и читал, на столе стояли две его картины в рамках, рамки подарила мама, они были бирюзовые в желтую крапинку. На одной картине был нарисован желтый цветок, один из первых весенних цветов-нарцисс. Это был первый цветок, который нарисовал Леня, а во вторую рамку был вставлен портрет, который он нарисовал по памяти- маленькой белочки в зеленом платье в горох со шляпкой на голове, сделанной из перевернутого синего колокольчика.