Глава 23. Деревня сказок.

Дневная жизнь Сони была наполнена любовью, безмятежностью, любимым делом, и если бы к ней пришли все волшебники мира, она не смогла бы придумать, что ей еще пожелать. Ее ателье открылось, заказчицы радовали необычными пожеланиями, Соня шила платья и бегала в дом мод- изучала искусство плиссировки и вышивку крючком. Вышивать иглой Соня умела с детства, потом освоила машинную вышивку. В доме мод работали мастерицы, знавшие старинное искусство объемной вышивки, перед сном Соня сидела в беседке –драконе, вышивала объемные цветы и бабочки. Фома читал ей. Когда у обоих начинали слипаться глаза, они уходили спать, а ночью Соня открывала другой мир. В нем Соня жила в маленьком доме одна и ходила в школу, где ее учили удивительным вещам: исчезать, летать, управлять временем, это, пожалуй, было самым удивительным. Оказывается, что скучные занятия в жизни можно было сокращать, казалось, что прошел не скучный час, а только десять минут, но неинтересных занятий в жизни Сони почти не осталось. То, что раньше казалось Соне неинтересным, начало приносить радость. Скучным было то, что она раньше считала не своим, но сейчас Соня была уверена, что все в ее жизни принадлежит именно ей, она ходила в магазины и выбирала свое-свои продукты для своей семьи. Она мыла в полы и прибиралась в своем доме. Она ухаживала в саду за своими цветами, которые именно она выбирала, сочетая цвета и формы растений на клумбах. Она шила платья для своих заказчиц, занимаясь своим любимым делом. А напротив нее часто сидел ее любимый, сочиняя свои новые сказки или разбирая фотографии для новой книги, а вечерами он читал ей свои сказки, и они вместе удивлялись тому, что в сказках происходило. Им обоим казалось, что сказки сами решали, какими им быть. Соня или Фома могли придумать, как завтра продолжиться сказка, а назавтра сказка пожимала плечами и шла в другую сторону, а попробуй с ней не считаться. Остановится и будет стоять пустой страницей, пока не начнешь записывать то, что она хочет.

Если сокращать время Соне не хотелось, то уметь удлинять – было весьма кстати. Учителя говорили, что сдав экзамены, выпускники школы могут удлинять, на сколько угодно долго, Соня пока научилась удлинять время в два раза. Все удивлялись, как она столько успевает. Она только посмеивалась. Рассказывать про свою школу Соня могла только Фоме. Он знал про нее все, Соне даже казалось, что Фома понимает ее лучше, чем она сама. Он знал ее желания и шел их выполнять до того, как Соня успевала не то, чтобы попросить, а как следует обдумать, что она хочет. Мысль еще только мелькала в голове, она не успевала ее ухватить, сосредоточится на мысли, а Фома уже делал. Соня так не умела. Она была уверена, что Фома закончил свою школу волшебников, просто он не помнил этого, но дисциплины-то школьные он освоил. Яснознание у Сони только начиналось, а Фома владел этим искусством и только смеялся, когда Соня называла его магом и чародеем.

-Я мистик-друид, встретившийся с драконом, любезно показавшим мне мою природу. И женившийся на юной волшебнице, делающей вид, что она владелица волшебного буфета, только и всего. Моя волшебница живет с возлюбленным- сказочником в доме драконьего мастера, уехавшего искать свою жену в мире драконов.

Соня была уверена, школа принесет ей не только интересные знания, школа что-то изменит в ее жизни, Соня пока не понимала, как именно ее жизнь должна будет изменится, и временами это ее пугало. Зачем ее обучают? Для чего белке, держащей ателье, возлюбленной фотографа, пишущего сказки, уметь трансформировать материю, брать пепел сгоревшего дерева и учиться выращивать из него цветы, зачем уметь летать и становится невидимой. Ее учителя умели превращаться в любого зверя, почти все предпочитали облик кошки. Кем на самом деле были ее учителя? Жили ли они, как Соня и как обычные звери в лесах и городах? Некоторые — да, Соня была в этом уверена. Хотя возможно они жили только в том, верхнем мире, про который писали драконы, в который Соня сейчас ночами уходила в свою школу. Что ее ждет? Соня хотела знать и в то же время надеялась, что это случится нескоро. Так хороша была ее жизнь сейчас – маленькой горожанки в своем уютном гнездышке. Но также она знала, какие бы перемены ей не принесет жизнь, что бы ее учителя не ждали от нее, у нее хватит воли принять свою новую жизнь. Возможно, сначала она не обрадуется, без энтузиазма встретит перемены, но она даст себе шанс прожить свою новую жизнь, ту, для которой ее готовили. В чем она была точно уверена, что эта жизнь будет наполнена любовью и радостью, что она будет жить с улыбкой, без сожалений. Что она не будет больным ребенком, оплакивавшем свою прежнюю жизнь, возврата к которой не будет. И что она не будет одна. Она будет с Фомой столько, сколько им доведется прожить вместе. На даже если случится страшное и их с Фомой разлучат, она не станет рисовать драконов, она проживет другую жизнь, с любимым, красивым домом, интересным делом, чего бы ей это не стоило. А когда ее нижний мир закроет свои двери, она уйдет в тот мир, где ее ждут и любят, в мир волшебников, котов, трансформации, магии и там она снова будет с тем, кто ей дороже всего. Каждый делает выбор, иногда после сомнений и мучений и ее путь был для нее очевиден – путь сердца, путь любви, полный неизвестного, весь пронизанный переливами счастья, единения, любви творца ее мира.

Утром за завтраком Соня с Фомой рассказывали друг другу свои сны, и Фома признавался, что ничего интереснее снов Сони сроду не слыхивал. Но сегодня ночью ему повезло больше.

-Прекраснохвостая, сегодня я сам себе могу позавидовать. Я кажется набрел в деревне сказок на самую интересную избушку. Я раньше ее даже не замечал, она стоит на отшибе, за высокими липами и густыми кустами акации и боярышника, ее не видно с тропинки, по которой я обычно хожу в деревню. А сегодня я пришел с другой стороны. Чуть не лбом в нее влетел. Избушка старая-престарая, не передать какая. Выглядит, как будто ей тысячу лет. Бревна почернели от возраста, ворота, да в антикварной лавке за петли с таких ворот состояние бы отвалили. Зашел, конечно. Обычно все домики сказочные- приветливые, сразу рассказ начинают, сказки из них сами наружу просятся, сиди и записывай. Еще и чай на столе появится, крендельки разные, чтобы не проголодался сказочник, не ушел раньше времени. Но я никогда не ухожу, даже если избушка халтурит, кое-как сказку рассказывает, не связную, путается, имена забывает. Мало ли, как они устроены, сложные конструкции, волшебные.

-Избушка сказочная, она и обидеться может, если не дослушаешь или перебьёшь?

-А как же, Прекраснохвостая. Еще как. Я одного писателя встретил в сказочной деревне, он как-то недослушал, а домик оказался важный и влиятельный в деревне, так ему год ни один дом сказки не рассказывал. Сидел днями перед пустыми листами бумаги, в голове пусто, извелся за год, говорил, что худший год в его жизни, чуть не плакал. Как пережил только, думал уже все, фатальная ошибка, не исправить, пренебрег одной избушкой сказочной и пожалуйста, меняй профессию.

-Фома, а мне ведь прабабушка Серафима об этом говорила, мне и Тиму. Что талант не нам принадлежит, мы его хранители только, и если талант доверили зверю, надо как драгоценную вазу его хранить. Серафима еще пример нам привела интересный, представьте себе, что вы маги-алхимики, от жизни личной отказались, живете один, ни с кем не общаетесь, только магией своей занимаетесь и через много лет трудов понимаете, что колба алхимическая вам нужна особенная, чтобы камень волшебный получить, трансформацию завершить, а нет ее нигде колбы этой или даже доставали вам такую колбу и не раз. Например, четырежды и разбивались они у вас вдребезги. И вы понимаете, что нет больше у вас ничего: ни денег на новую колбу, ни времени, ни надежды, что судьба вам новую попытку разрешит. Кому судьба по пять раз подарки делает? Раз-ладно, два-уже чудо, а вы четыре разбили. И дают вам нежданно пятую колбу, ни за что дают, вы не просили даже, у вас же нет ничего больше, нечем платить и веры вам нет. Но у творца свой расчет. Намучился он с вами, может ему трудов своих жаль стало. И вот дали вам пятую колбу. Представили?

-Соня, так к ней прикоснуться страшно в этом случае?

-Нет, Фома, не страшно. Это дар творца, взять эту колбу надо и доделать свое дело, прожить, провести свою трансформацию, получить камень. Потому что он не алхимику принадлежит. Как талант- не нам. Все-его. И колба, и алхимик, и сказки пишутся только для него. Больше и не для кого, потому что больше и нет никого.

-Как Серафима верно сказала. Я тоже чувствую, что пишу и фотографирую для кого-то, кто выше меня и к кому-то высшему обращаюсь. И хочу, чтобы понравились фотографии мои и сказки. Хотя какие они мои.

-Они и твои, и нет. Простили того сказочника нерадивого?

-Простили, да. Изменился он, понял ошибку свою, и простили его. Зашел я в ту избушку на отшибе, внутри все такое же старое, как и сама избушка- тысячу лет, не меньше обстановке. Сел на скамью перед столом осторожно, не развалилась бы подо мной. И как сел, обратил внимание на шкаф угловой. Шкаф старинный, высокий, странно, что я сразу его не заметил, на печь смотрел больше, вся изразцах- на полдома. Что на изразцах нарисовано – не разглядеть, в пыли и саже вековой печь, видно, что был рисунок и только. А шкаф печкой был закрыт. А сел-увидел. Верх резной весь, узор- цветы, листья, а нижний ящик с рисунками и похоже, как ты рассказывала, на рисунок с буфета твоего из дома и на ширму из египетского павильона, которую ты только и видела.

-Коты?

-Они. Чем занимаются, не совсем понятно, один кот стоит, лапу поднял, в лапе предмет какой-то, жезл-не жезл, небольшая палочка с крылышками и змеи вокруг палочки и сияет она, на рисунке даже светится, а остальные коты лапы ладошками перед грудью сложили и смотрят на это жезл.

-Видела такой рисунок, на ширме. А кот с жезлом в зелёном балахоне?

-Нет, кот был в голубом одеянии, длинном таком.

-Может быть я не точно запомнила. Мне зеленый показался. И дальше что, не тяни, Фома?

-Хитрая, когда ты рассказываешь, я тебя не тороплю. Я сейчас мысль потеряю, я же хочу во всех подробностях тебе рассказать.

-Молчу-молчу. Чай тебе подлить?

-А как же! И пирожок с грибами! Пирогом рассказ не испортишь. Увидел это шкаф, аж задрожал. Осторожно так здороваюсь: «Здравствуйте, изба. Шкаф с котами, приветствую вас. Фомой меня зовут, сказки записываю. Счастлив у вас в гостях побывать». Молчат.

-Молчат? А часто так бывает?

-Да, в первый раз. Остальных просить не приходилось, только записывай. Продолжаю говорить: «Не видел вас раньше за деревьями, иначе давно бы зашёл, такой дом старинный, особенный!» Польстить думал, да и что-то же надо говорить, не сидеть же молча. В ответ- ничего. Тогда с козыря зашел: «Шкаф такой мне видеть не доводилось. Но слыхал про мебель из этой коллекции или от того же мастера. Волшебная та мебель. У жены, почти что жены, невесты, буфет такой же есть дома в Зачарованном лесу, а сейчас она со мной в Большом городе живет.» И как сказал это, сразу почувствовал, изменилось что-то, ожило, по-прежнему молчат, но присутствие какое-то появилось, внимание что ли. Слушать начали. А я продолжаю: «Ширму еще любимая моя видела, и даже говорила кое с кем за ней»,- сказал и замолчал, думаю, если сейчас не заговорит изба, все. Не моя эта сказка. Не расскажут мне ничего.

-Заговорила, не томи меня?

-Да. Голос такой- не передать. Я думал, заскрипит по-стариковски. Ничего подобного. Молодой голос, а вернее нет у него возраста, не молодой и не состарившийся. Как будто избушка этому миру принадлежит- сказочной деревне, а голос из другого мира, его и помыслить сложно. Чистый голос, спокойный очень и тихий. Не деревья меня закрывают, видна я тем, кто зрячий. Ты еще не зрячий, но сегодня ночь особенная, полнолуние, а ты можешь зрячим стать. Не известно пока, станешь или нет. Но сегодня увидел меня. Редко у меня гости бывают. А такие, с кем я разговариваю, и того реже. Раз тебе такую жену дали, расскажу то, что знать хочешь. Возможно, вам положено это узнать. Про мебель коллекционную,- здесь голос рассмеялся. Забавные вы в этом времени. В ум свой верите, а это последнее, кому верить можно. А мебель- у нее нет возраста. Она всегда была.

-Как это всегда, Фома?

-Я тебе пересказываю, что мне изба сказала, если это изба была.

-А кто еще мог быть?

—Не знаю. Прекраснохвостая, может быть сам шкаф и рассказал. А может хозяйка дома, просто не показалась мне. Что ей сложно невидимой оставаться.

-Точно не сложно, нас исчезать и становится невидимыми в первую очередь учили. А кто мы по сравнению с вечными- младенцы неразумные.

-Комната с мебелью стоит в высоком мире, выше, чем тот, в котором ты проживаешь в Большом городе с хранительницей.

-С хранительницей?

-Это я поторопилась. Не хранительница она пока, да может статься и не станет ей. Бывает такое. Много званных, да мало избранных. И среди избранных бывают те, кто незваными, оказывается. Не справляются. Что у нее прекрасного?

-Ээ.., а! Прекраснохвостая она.

-Вот как…. Тогда да, может по-всякому выйти, если бы прекрасноокая была или прекрасноволосая, гарантия. А с хвостом-беречь надо сильно призвание свое. Тогда станет хранительницей.

-А что хранит она? Мебель эту?

-А-ха-ха, смешно, зачем же мебель хранить. Она вечная, ее не сжечь, не уничтожить нельзя, она из дерева сделана, которого в вашем мире не было, нет и не будет никогда. Поэтому ничего из вашего мира ее уничтожить не может, ни огонь, ни вода, ни железо. Ничего не страшно ей, ее для времени не существует. Дерево, из которого она сделана растет в мире, где нет времени, поэтому не стареет та мебель и не разрушается. А что хранят-тебе знать не положено. Это знание для тех, кто в служении. Это их тайна. А про мебель расскажу. Стоит комната с мебелью в высоком мире, создатели этого мира пользуются этой мебелью, вернее не создатели, а их помощники.

-Кошки?

-Иногда кошки. Часто в виде кошек они появляются в вашем мире.

-А на самом деле они кто?

-На самом деле? Смешной вопрос задал. Нет никакого- на самом деле. То, что тебе показывают, а ты видишь- и есть твое «на самом деле», опыт твой. Увидел избушку – есть для тебя избушка, а не было бы сегодня полнолуния – не сидел бы сейчас здесь. Вот тебе и на самом деле. Ты же не простой белк, был ты в каком-то месте, похожем на меня, только другом. Не пойму-где.

-На драконьем мосту. Спал в палатке. Опыт имел, как будто я весь перетекающая субстанция и формы у меня нет, но вместе с тем и есть, одновременно.

-Ясно, белк. Субстанция эта живая и есть сознание. Из которого все и состоит, в форме или без. И как ты свое сознание очистил и утончил любовью, добрыми делами пропитался, и решает все. Что тебе видеть и какое оно будет твое «на самом деле». А мебель эта стоит у помощниц того, кто это сознание сотворяет и им и является.

-Бог?

-Можешь так его называть. Его по-разному называют или ее. Гарнитур не большой: диван, два кресла, шкаф угловой, ширма, буфет и зеркало, оно самое интересное. Хотя все в гарнитуре –особенное. Каждый предмет собственному волшебству обучен. Мебель –живая. Сделали с нее копии, и в каждом мире, а их без числа, такой комплект копий существует. и копии тоже живые. Понять это сложно в твоем мире. У вас волшебства нет почти, верите вы в разум и другие забавные вещи: науку, правила, обязанности. Это пустое все, для детей, для детского сознания.

-То есть правил не существует? А как тогда жить? Без разума?

-Забавный ты. Меня смог увидеть, а сам не изменился пока, не повзрослел. Копию мебели тоже уничтожить нельзя, волшебства в ней, конечно, меньше, чем в оригинале. Но для вашего мира- даже с избытком. Мебель сама выбирает, где и с кем ей жить. Если буфет Прекраснохвостой выбрал Зачарованный лес, значит нужно ему это. Временных хозяев он сам себе выбирает, настоящие его хозяева те, кому оригиналы мебели принадлежат. Много интересных историй с этой мебелью связано, да что говорить, мало в мире историй достойных упоминания и не связанных с этой мебелью.

-А вы все истории этой мебели знаете?

-Все- не все, а кое-что знаю. Все знают только владельцы. Миллионы — миллионов вот сколько историй. Вся история мира.

-Но почему тогда так мало известно об этой мебели?

-Как же мало? Изрядно! Ты снова про свою картину мира, свое «как на самом деле». Рано тебе знать, не готов пока, повзрослеешь, узнаешь больше.

-Но что-нибудь вы мне расскажите про мебель?

-Пожалуй. Совет дам. Я обычно советы не даю, если не спрашивают. Но молодой ты очень. Пока догадаешься, что нужно совет спрашивать и помощь, когда предлагаю, принять радостно, я могу не дождаться.

-А разве вы не вечная?

-Вечная. Пошутила я. Слушай же, если доведется тебе встретить диван из гарнитура. Где бы ты его не увидел, беги к нему со всех лап и ложись на него, если будешь с теми, кого любишь- жена, детки. Вместе ложитесь. Обязательно. А если повстречаешь кресла из гарнитура- ни за что не садись в них и не дай сесть тем, кого любишь. И считай, что ценнее этого совета, я не узнала ничего за жизнь свою вечную. Возвращайся к своей Прекраснохвостой, дорогой. Запомнила я тебя, буду приглядывать.

-Я увижу еще избушку вашу?

-А кто же его знает. Все предопределено. Но все изменить можно. Не поймёшь ты пока, молодой очень. Прощай, сказочник.

Фома замолчал.

-Соня, чаю еще подлей мне.

-Погоди, остыл, подогрею чайник. Фома милый, все? Ничего больше волшебница не сказала?

-Ничего, Прекраснохвостая.

-Хранительница? Странно, мне о таком даже не говорил, что же они хранят? И как мне ей стать?

-А ты хочешь?

-Не знаю, милый. Хотя нет, знаю, да, Фома, я хочу. Я хочу прожить свою судьбу, ту жизнь, которую мне выбрали, очень хочу.

-А если не выйдет, Прекраснохвостая? Не получится?

-Я недавно думала об этом, милый. Если все пойдёт не так и оборвется будущее, в которое верю, как у воробья Луцика. Тяжело наперед знать, но я решила, что я жить буду в полную силу, смогу

-Я даже думать о таком не хочу, чтобы как у Луцика. Я не знаю, Прекраснохвостая, смогу я или нет. Не оставляй меня никогда, моя радость.

-Никогда, родной. Дороже тебя у меня никого нет. Кто еще будет предугадывать мои желания и читать сказки.

-Кто угодно, но хочу, чтобы это был я.

Соня понимала, что счастливей, чем сейчас, она не будет уже никогда, потому что счастливее быть невозможно.

Глава 24. Успех.

Дела в ателье шли хорошо, и Соня начала подыскивать помощницу, заказов было много, две ее первые заказчицы норки- соседки Полины начали шить у Сони одежду постоянно, девушки они были очень общительные, как они сами про себя говорили, — «Если мы посчитаем вечера, которые мы проводим дома, не наберется и десяти за год на двоих». Вскоре у Сони шили платья множество модных молодых девиц, отказываться от заказов Соне не хотелось. Помощница нашлась на удивление быстро и близко, ей стала племянница бурундука Евсея- соседа печатника, чей визит вежливости стал благословением для влюбленной пары. Племянница Зоя проживала неподалеку, с детства мечтала научиться кроить, шить на машинке она умела. Скромная и молчаливая, Соня о лучшей помощнице и не мечтала. Кроме Зои, Соне помогали несколько паучих из Старого города, они плели кружева, превращая шитые Соней платья в изысканные наряды, не уступающие самым дорогим моделям из дома мод, позволить себе которые могли только состоятельные горожанки или те, для которых одежда являлась смыслом жизни и заменяла счастье и семью. С приходом трудолюбивой Зои у Сони появилось чуть больше свободного времени.

Хотя Соня и владела секретом управления временем, и могла увеличить его в два раза, но работа и заботы по дому поглощали время быстрее любой магии. Став посвободнее, Соня начала думать о создании собственной коллекции платьев. У нее не было никаких желаний конкурировать с домом мод, это была целая фабрика, у Сони кроме двух лап Зои и шести пар лап двух паучих помощниц, никого не было. Дело было не в желании заявить о себе, в Соне зрели идеи новых платьев, не похожих на те, что шили другие модельеры или те, которые хотели ее заказчицы. Она думала о необычной коллекции, сшить которую должна именно она. Платье с рисунками по мотивам картин с гарнитура волшебной мебели, с котами. Фома идею одобрил, даже не то слово, он, как всегда, предугадал Сонино желание создать коллекцию собственных платьев.

-Прекраснохвостая, в следующее лето ты оденешь горожан в платья с мистическими котами или я ошибаюсь?

-Фома, я такая трусиха, а я смогу? Я же не модельер, я могу, конечно, придумать платье, чтобы толстая крольчиха казалась стройнее, а целая коллекция, более тридцати платьев, масса вышивки, их надо нарисовать, подобрать ткани, кружева, у меня голова идет кругом. И где я их покажу? И потом, если какому-нибудь магазину коллекция понравится, мне надо будет размещать заказ на отшив платьев на фабрике одежды, следить за качеством. Как я справлюсь?

-Прекраснохвостая, ты волшебница, которая умеет исчезать и выращивать цветы из пепла. Ты сможешь разместить заказ на фабрике. К тому же у тебя есть я, я смогу договориться о заказе, мы пригласим на него всех модниц города. Что ты теряешь, деньги мы с тобой зарабатываем, а тратим немного. Потратим на твою коллекцию. Исполнить мечту любимой – это самое большое счастье, на которое я могу рассчитывать.

Соня чуть не разрыдалась, бросилась обнимать Фому, и через несколько дней работа кипела.

Когда Соня первый раз увидела этот сон, она была обескуражена, ей снилось, что она идет по Зачарованному лесу, что было не удивительно, ей иногда снился лес, родители, Тим, друзья и соседи, любимые поляны и озеро. Но этот сон был из разряда тех, где ее обучали. Сердце во время таких снов билось часто-часто, сны были яркие и живые. Она шла по лесу вместе с Леней, Леня обнимал ее за плечи и шептал что-то нежное на ухо. Было понятно, что они вместе, и что Соне не против быть с ним. Соня проснулась в недоумении, даже разозлилась на себя, как она могла?! Леню она будет помнить и любить всегда, как друга, с которым прошло детство, не забудет их полудетский роман, как ей было больно, когда он не захотел переезжать с ней в Большой город. Но сейчас она была совершенно счастлива, у нее был лучший жених на свете, лучший друг, лучший возлюбленный, ее Фома. Она не стала больше ложится спать, тихонько спустилась и села за незаконченную вышивку на платье заказчицы.

Постепенно ее коллекция продвигалась вперед, она очень быстро нарисовала эскизы, рисунки котов для вышивки и аппликаций были готовы за месяц. Оставалось сшить коллекцию. Соня летала от счастья, она творит, как настоящий большой мастер, маленькая портниха из Зачарованного леса сумела нарисовать целую коллекцию платьев ни на что не похожих с мистическими рисунками. Они с Фомой никому не расскажут, что стоит за этими платьями, но энергия тайны, она ощущалась. Даже Зоя, не знавшая о котах ничего, глядя на рисунки качала головой и повторяла, — «Я не видела ничего подобного, эти рисунки манят, я забываю о времени, когда смотрю на них». Соню переполняла радость и ликование. Пока не наступала ночь.

Когда начиналась ее школа, Соня, как бы ни была счастлива днем, засыпала в предвкушении невероятного. Почти каждая ночь была наполнена уроками магии и творчества, но не того, что звери обычно считают творчеством. Соню не учили рисовать или писать стихи, ее учили изменять объект силой мысли. Погружать зверя в энергосон, который мог излечить тяжелую болезнь. Учили видеть то, что обычный зверь не видит. Серебристые нити, струившиеся с неба, были полны волшебства. Пока не началось то, что сначала Соня приняла за случайность, за игру ее памяти. Ей снился Леня, они гуляли, разговаривали, посещали знакомых. Иногда обедали, собирали травы. Соня шила, а Леня стоял рядом за мольбертом и рисовал. Леня снился ей каждую ночь, каждый раз Соня надеялась, что это был последний раз. Думала, что это какая-то ошибка, то, что ей снился Леня вместо Фомы. Она любит Фому, живет с ним, они почти не расстаются целыми днями, а ее ум играет с ней и превращает Фому в Леню. В глубине души, Соня сама понимала нелепость объяснения. То, что она видела, не было ошибкой. Иногда Соня начинала спрашивать учителя по травам и кристаллам, почему ей снится Леня, она же любит Фому, она его жена. Учитель молчал. Соня спрашивала у Лени. Леня лишь заметил: «Мы вместе Соня, почему это тебя беспокоит?» Наконец Соне надоело. Ей нужна была ее жизнь, она была счастлива, и она не позволит дурацким снам разрушить ее покой. Тем более, когда она создает свою первую коллекцию, самую важную.

Показ коллекции решили устроить осенью, сначала показ, а через месяц свадьбу, чтобы успеть подготовится. Коллекция была весенне-летняя. Если ее купят, у Сони останется часть осени и зима, чтобы отшить заказ. Она все успеет. А в свадебное путешествие они съездят весной, а если коллекцию не купят, то можно поехать сразу после свадьбы. Фома был уверен, что купят, как и Зоя с Полиной, и еще несколько знакомых, которые видели несколько эскизов с рисунками котов. Коты всех завораживали. Соне было не безразлично, провалится она или нет. Но это и не было главные для нее. Она ощущала счастье, создавая свои платья. Весь процесс превращался для нее в волшебство. Вот она сидит, перед ней пустой лист, что она нарисует, какое платье попросится в мир? В голове нет мыслей, тишина, она ждет, стараясь почувствовать что-то тонкое, что трепещет внутри нее, постепенно она начинает чувствовать пустоту и пространство, она вся дрожит и трепещет, у этой пустоты нет названия, нет описания, постепенно появляется внутренний аромат, изнутри, начинает нарастать. Соня ни за что бы не смогла сказать, что это за аромат. Такого аромата не существует, и вместе с тем он заполняет ее всю. А потом она начинает видеть мерцание, как будто маленькие светлячки мигают перед глазами. Они неуловимы, они вспыхивают искоркой и сразу гаснут, и сквозь это сверкание начинает проявляться проблеск идеи: часть рисунка для вышивки, фасон рукава, элемент кружева. Соня берет карандаш и рисунок проявляется, как будто Соня ловит часть платья и за нитку вытягивает его на свет- на лист бумаги перед собой, эта нить тянется не из сердца, не из головы, а из волшебной пустоты, которая везде, которой нет, и вместе с тем кроме нее ничего нет, и она живая. Так на ватмане появляется рисунок готового платья. Этот процесс доставлял Соне особенное удовольствие. Это было лучше, чем самый вкусный торт, и даже захватывающая книга. Больше, пожалуй, она любила только быть с Фомой и слушать его сказки. Но ей и не нужно было выбирать. У нее был Фома, и она может создавать платья. А сны о Лене, они когда-нибудь закончатся, она просто не будет о них думать, хватит того, что она просыпается расстроенная, не может рассказать все свои сны Фоме, как делала раньше.

Коллекция была сшита, показ назначен на первое октября, а двадцатое сентября должно было стать праздником для Фомы, у него вышла первая книга сказок, он уже до середины дописал вторую. Но издать книгу- это как сшить платье, рисунок платья родился давным-давно, сказки были написаны несколько месяцев назад, но собрать их в одну книгу, подождать пока художник нарисует иллюстрации, и только потом печатник приступит к выпуску листов, переплетчик изготовит обложку, чтобы, наконец, можно было взять в лапы готовую книгу.

Двадцатого сентября Фома вместе со своим издателем устраивал встречу с будущими читателями в самой большой библиотеке города. Фому знали многие журналисты, любили его самого и его фотографии, обещали прийти многие из прессы и звери, которые любили сказки, новый сказочник –это же очень интересно. После презентации, конечно, выйдут статьи, и когда книга поступит в магазины, ее уже будут ждать нетерпеливые читатели. Для Сони успех Фомы был очень важен, важнее чем собственный. Она маленькая портниха из Зачарованного леса, ее коллекция- детская мечта, волею судьбы ставшая явью. А Фома –серьезный фотограф, его знали в мире искусства, у него уже были книги с фотографиями. Его сказки обязательно должны быть не хуже. Соня была уверена, что они самые лучшие. Разве ее не затапливало ощущения счастья, когда она слушала, как он читал ей свою новую сказку, а она вышивала или сметывала платье, или просто лежала на диванчике в их беседке с драконом, положив голову ему на колени, глядя сквозь ресницы, как он читал, переворачивал страницы, бросая на нее взгляд полный такого обожания, что она таяла. Если она просила его почитать отрывок его сказки за завтраком, потом в течении дня ей казалось, что в ней живет сказка, она звучала в ней, у нее в голове всплывали слова и фразы из сказки, ей подмигивали герои сказки, в такие дни у Сони мелькала мысль о бельчонке. Конечно, они подумают о детях после свадьбы. Сейчас у них столько всего происходит, а для ребенка нужно время. Она представляла, как Фома будет счастлив, когда она скажет ему, что хочет бельчонка. Он замрет, опустит лапы, задержит дыхание, потом посмотрит на нее с такой нежностью, что у нее растает сердце. «Моя Прекраснохвостая, моя сладкая. Ты уверена?»

Соня улыбалась, какой же она была глупой, что сначала решила отложить отношения и ждать осени. Она прожила за эти месяцы целую жизнь, и с ней ничего не могло сравнится. Его сказки полюбят, Соня это знала. Сказки со сказочной улицы, записанные ее Фомой, говорившим с драконом, получившим от него опыт, после которого жизнь не бывает прежней, как Соня не могла стать прежней после того, как ее школа началась. И не важно, станет она хранительницей или нет, чтобы это не значило.

Соня развернула в кабинете на втором этаже целый штаб по подготовке к двум датам. На столе вырезали из картона и раскрашивали героев сказок для украшения библиотеки. На подоконнике развернулась операция по завоеванию мира моды Большого города. Главнокомандующим штаба была Соня, Фома отвечал за внешние связи: договаривался с арендой помещения для Сони. Для показа они выбрали пустующий особняк путешествующего аристократа, которому Фома в юности оказал услугу. Дело было в Африке, где Фома фотографировал природу местного заповедника, а аристократ приехал участвовать в соревнованиях на воздушных шарах, его шар потерпел крушение, к счастью пилот остался жив, только сломал ногу. Но местность, куда упал шар, была пустынной, Фома наткнулся на беднягу, подобрал, довез до врача, пока вез, они разговорились. Впоследствии стали общаться в редкие приезды состоятельного белка- путешественника в Большой город.

Богач с радостью одолжил свой огромный дом под показ мод для невесты Фомы. В доме был огромный зал для танцев, в котором помещались до ста пар вальсирующих одновременно зверей. В этом зале и решили утроить показ. Украшением зала служил расписной потолок, вокруг восьми хрустальных люстр, свисающих с потолка, танцевали коты в старинных нарядах. Фоме доводилось несколько раз бывать в доме у знакомого, а зал он даже фотографировал для одного журнала по старинной архитектуре. Потолок с котами Фома помнил прекрасно. Он сразу подумал, что показ Сониной коллекции должен проходить именно в том танцевальном зале, лучше было не придумать. Когда Соня увидела зал, она даже испугалась, такого совпадения быть не могло.

Подиум заказали в столярной мастерской, столяр согласился выполнить заказ, а после показа разобрать подиум и выкупить материалы обратно. Столики с креслами для гостей нашлись в сарае летнего сада хозяина особняка, он любил устраивать музыкальные вечера в саду, столиков для гостей хватало с избытком. К столикам были даже скатерти с вышитыми цветами анютиных глазок. О посуде для напитков и легкой закуски и говорить не приходилось. Соне пришлось даже выбирать. Она выбрала стаканы и блюдца из цветного стекла бело-голубовато-розового цветов, стекло переливалось разными оттенками, напоминало камень опал. Соня нашла несколько цветочных ваз того же стекла. Для ее вечера все было готово.

Приглашения напечатал сосед Евсей, со сказочными героями для Фомы и с загадочными котами в карнавальных масках для вечера Сони. Подписывая приглашения и раскладывая в конверты, Соня думала, что пройдет совсем немного времени, и она будет раскладывать в конверты приглашения на их с Фомой свадьбу.

Была еще одна радостная новость, через неделю после показа в Большой город обещал приехать Тим, вот по кому она соскучилась сил нет как. Мама с папой обещали приехать накануне свадьбы, вместе с Кирой и волком Димой. Мама написала, что прабабушка Серафима нечего не сказала, но мама была уверена, что она приедет или прилетит на своем вороне.

Еще Соня думала о том, какой замечательный подарок она нашла для Фомы. Она зашла в одну антикварную лавку почти случайно. Ей показалось, что в витрине выставлена интересная вышивка, но когда старик антиквар достал ее из витрины, вышивка оказалось не такой уж красивой. Соня решила оглядеться, прошлась по лавке, ее взгляд ни на чем не задержался. Выхухоль антиквар стоял за прилавком, улыбался, глядя на Соню,

-Что вас привлекает в жизни, очаровательная девушка? Цветы, старинные куклы, кружева?

-Драконы,- призналась Соня.

-Ого. Драконы кого годно умеют привлечь на свою сторону. У меня есть редкая вещь, парные браслеты, старые, этот мастер был знаменит лет двести назад. Он даже работал придворным ювелиром одно время, а потом увлекся алхимией, стал мистиком. Плохо кончил, так говорят в таких случаях.

-Почему плохо?

-Знаете ли, из придворных ювелиров, когда прикасался к ручкам самых прекрасных дам страны, заходил в дома вершителей судеб мира сего. Все бросил, удалился в свою деревеньку, заперся в доме, искал неизвестно что, ставил опыты. Тоже увлекался драконами. Говорят, что эти браслеты принадлежали то ли ему самому, то ли его жене. После его смерти хранились в его семье, я давным-давно их выкупил у его внучатого правнучка, у того совсем другие интересы в жизни. Сейчас я вам их покажу. Я их в витрину никогда не выставлял, ждал, когда за ними придут. Такая вещь, знаете ли, не простая. И мне кажется, я дождался. Удивительно, что пришла такая юная особа, но с драконами никогда не знаешь заранее.

Выхухоль поднялся на второй этаж и вскоре вернулся с коробкой темно-синего бархата. В коробке лежали два браслета в виде дракона с красными рубинами вместо глаз. Это были браслеты для нее и Фомы, Соня поняла это сразу же. О цене договорились. Соня решила подарить Фоме браслет утром в день его презентации книги, и носить свой браслет с того же дня. Лучшего подарка было не найти.

Браслет Соня завернула в салфетку и положила рядом с тарелкой с розовыми блинчиками, такими же, как они ели на завтрак за столиком в бассейне в день знакомства. Пока Соня на кухне заваривала чай, Фома развернул салфетку и прибежал с сияющими глазами и распахнутыми для объятий лапами.

-Где ты нашла такое чудо? Такой браслет должен быть на твоей лапке, дорогая!

-А он и есть милый. Они парные. Их сделал один мистик, бывший королевский ювелир, а потом браслеты долго-долго ждали, когда мы придем за ними.

-И блинчики, и браслет. Я уже самый счастливый, зачем нам еще идти куда-то сегодня.

-Даже не шути так! Я себе специально сшила платье для сегодняшнего вечера. Красивое.

-Тогда идем, платье-это серьезно.

-Это очень серьёзно, дуралей влюбленный. Пойдем есть наши розовые блинчики.

Платье на Соне было сиреневое, без рукавов, но длинное, с пышной оборкой по подолу с аппликацией –верным котом на левом плече, очень эффектное. С сияющими от любви глазами и своим роскошным хвостом она выглядела настоящей красавицей из сказки. Фома улыбался и шутил, приветствовал гостей. Их с Соней то и дело просили встать рядом для фотографии. Только что отпечатанные стопки книг высились на столах там и тут. Многие гости покупали книгу и подходили к автору за автографом. А когда Фома читал свои сказки, стояла такая тишина, что Соня даже на какое-то мгновение испугалась, но как же все хлопали после, как обнимали и поздравляли Фому, к нему подходили известные журналисты, несколько писателей Большого города, хорошие знакомые. Все были под впечатлением, его сказки затягивали в себя и не отпускали, такова была их магия, магия таланта Фомы, сумевшего открыть свой дар, найти дорогу в своем внутреннем мире в деревню сказок. Уже дома в кругу самых близких друзей Фома признался, что волновался.

-Я знал, что мне нужно написать эти сказки. Но понравятся ли они читателям, этого я не знал.

Наутро вышли хвалебные рецензии в газетах, и в тот же день книга начала продаваться в магазинах по всей стране. Фома только посмеивался над шутками друзей, не станет ли задаваться известный фотограф, когда станет по настоящему знаменитым писателем. Он поглаживал лапой свой браслет и светился счастьем.

Накануне показа к Соне в ателье заглянула ее знакомая мастерица из дома моделей, учившая Соню вышивать крючком.

-Сонечка, у нас утром говорили, что ты устраиваешь сегодня показ своей коллекции, многие не верят. Как? Совсем девочка только что приехала в город, мастер с маленьким ателье и показ в особняке знаменитого богача. Но я знаю, какая ты талантливая, я же давала тебе пару уроков и видела твою работу.

-Ты меня научила вышивать крючком и уроков было вовсе не пара. Ты хочешь прийти на показ? Я думала настоящим мастерам из дома мод это не будет интересно.

-Что ты, Соня, очень интересно, и мне и нашему главному модельеру попугаю Анатасу.

-Конечно, я сейчас выпишу пару пригласительных билетов на ваши имена, и дам тебе два пустых – пригласи кого захочешь, я распоряжусь поставить дополнительный столик на четверых. Зал такой большой, все поместятся.

-Соня, ты ангел! Я рассчитывала, что ты меня пригласишь, но четыре пригласительных-это безрассудная щедрость. А ты не боишься?

-Что мои платья не понравятся? Я волнуюсь немного, как пройдет вечер, мне хочется, чтобы гости получили удовольствие. Будет небольшой сюрприз – вкусные пирожки, фрукты и красивая музыка. Я надеюсь, что, если мои платья не понравятся, гости смогут посидеть в красивом зале и послушать музыку. Но нет, я не боюсь. Если бы я была знаменитым модельером, я волновалась бы больше. Но меня никто не знает. У моего ателье несколько десятков заказчиц, это моя первая коллекция, от меня ничего не ждут кроме приятного вечера.

-Да, ты права. Падать тяжело с вершины. Но я уверена, конечно, что твои платья понравятся. То, что о тебе узнал сам Анатас –это уже признание в мире моды, не представляю, кто ему сообщил. И спасибо, дорогая, побегу обрадую свою напарницу и вручу пригласительные Анатасу. Возможно, он придет с другом, он всегда вечерами ходит с ним вместе.

Особняк, где Соня устраивала показ, стоял на берегу реки, рядом был причал. Некоторые гости приплыли на лодках и катерах, особняк был один их тех великолепных дворцов с подсветкой, которыми любовались Соня и Фома с катера в ночь, когда Соня решила ответить согласием стать невестой Фомы.

Соня стояла при входе в большую залу в коралловом платье с вышивкой, на которой один кот в длинном одеянии держал высоко поднятую лапу с крылатым жезлом, а двое других, сложив лапы в знак приветствие ладошками друг к другу, смотрели на жезл и что-то ждали. Платье было достойным дворца, длинное в пол, с развевающимися рукавами. В зале играла тихая музыка, Соня попросила музыкантов играть сегодня вальсы, только когда пойдут модели, музыка должна быть более строгая и торжественная. Соня знала, кого она рисовала и вышивала, кому была посвящена ее коллекция. Это были не сильные мира сего, по выражению антиквара, продавшего Соне пару браслетов. Эти коты были сильные высшего мира, те, кто действительно творят миры и вершат судьбы.

Как позже Соне сказали, Анатас приехал со своим другом, тоже попугаем, на личной яхте в числе последний гостей, оба затянутые в черные узкие костюмы, они вошли в зал, когда свет уже был приглушен и гости заняли места за своими столиками. Зазвучала старинная мелодия, луч прожектора осветил подиум и из-за бордового занавеса появилась первая модель. Зал замер, модели шли одна за другой, платья были разных цветов и фасонов, но все очень торжественные, а цвета очень яркие и чистые: зеленый, красный, фиолетовый, золотой, оранжевый, синий, и наконец, белый. На всех платьях мерцали золотом и бисером вышивки котов, на некоторых вышивках коты, казалось, занимались самыми обычными делами, например, танцевали, но присмотревшись, зрители понимали, что это не простой танец, позы были сакральные, а лица котов –возвышенными. Кто эти коты было неизвестно, но то, что важнее них никого нет, было очевидно, как и то, что от них невозможно оторвать глаз, казалось они сама- любовь. Это был триумф. Зал хлопал так, будто это был не показ мод, а театральное действие, потрясшее зрителей своей силой и искренностью. Соню с Фомой снова фотографировали, когда к Соне подбежала взволнованная мастерица-вышивальщица.

-Я даже понятие не имела, как ты талантлива, дорогая, никогда не видела таких платьев. Поздравляю, милая, спасибо тебе за твои платья, они великолепны, тебя ждет слава большого модельера, поверь мне.

Она быстро попрощалась и убежала.