Глава 1

Дарцеварии неслись неумолимо. Гризанда росла. Периодически она появлялась с Аллыпычой в поле. Они выполняли обряд и возвращались назад в город. Все было размеренно и устойчиво. Тандаир, муж Аллыпычи, через шесть дарцеварий вышел из воплощения, оставив после себя мудрость хождения к колодцу по старшинству своей жене. С этих пор обязанность ходить на обряды в поле легла на мою девочку. И тут мне нужно было становиться более внимательным, ведь меня предупреждали, чтобы я не давал ей возможность отходить на далекие расстояния от города. Я видел, как она росла, как у нее появлялись новые друзья. Слышал, как ее смех звучит на все поле. В городе можно было определить место, где находилась Гризанда, также по этому звонкому и счастливому смеху. Мне казалось, что время здесь тянется бесконечно долго. Древние на связь по-прежнему не выходили. Меня это одновременно и устраивало, и нет, так как мне все же хотелось узнать, что несет в себе тот город, спрятанный в скале. Какую роль он сыграет в нашей жизни?

Вы спросите, а почему ты сам не слетаешь, не заглянешь в город, не узнаешь, что там происходит. Но вот тут как раз и возникает загвоздка. Я его вижу, но пройти через его защитное поле не получается.

Прошло двадцать один дарцеварий с момента входа Гриз в физическое тело. Очередной поход в поле привел Гриз и ее подруг к странному каменистому образованию, которое они ранее не замечали. С высоты своей пещеры я видел, как девушки начали спорить. Меня разобрало любопытство, и я подлетел поближе, сохраняя свой камуфляж. Когда я подлетел, я услышал звенящие нотки в голосе Гриз. Она говорила, что безумно было бы оставаться здесь в этом городе, зная, что там за его пределами есть другой мир. Эти слова

заставили меня собраться воедино и зафиксировать состояние воина в себе, чего ранее не происходило. Это не было состоянием нападения – это было состояние воина, ожидавшего нападения со стороны. Моя собранность понесла меня по мыслям, которые говорили Древние. Я понял – время пришло. Здесь бы стоило обратить внимание на наше сердце, висящее у Гризанды на шее в виде кулона, но ни она, ни я этого не сделали.

Оставив их, я улетел к себе и активно начал призывать Древних. Дух воина рос во мне с каждым днем. Отмечая это, я наблюдал за собой. Мое внимание все сильнее и сильнее захватывал тот город в скале, но я не мог оставить Гризанду в таком ее состоянии. Вскоре мои клетки начали изменяться внутри себя в новое качественное состояние. Это одновременно и смущало меня, и будоражило мое воображение. Я знал, что дракон и его наездник испытывают колоссальную ответственность перед теми, кого они защищают на рубежах. Я все чаще и чаще стал погружаться внутрь себя и не замечал звучание всех остальных волновых соединений в пространстве. И это было основной ошибкой, которая вылилась в новое движение, под названием наша жизнь.

Глава 2

Через некоторое время я обратил внимание на стоячее состояние воздуха, как будто жизнь перестала здесь обитать. Меня это немного смутило, и я опять погрузился в наблюдение за городом и его обитателями. Вроде бы ничего не изменилось, но какое-то внутренне чувство говорило мне: будь внимательным.

«Очнись, стань на страже», — услышал я голос Древних и быстро проснулся. Все мои чешуйки ходили ходуном, как при опасности.

Я подошел к краю пещеры и стал вглядываться в ночную тьму. Спустя какое-то время городские ворота открылись и выпустили белое облачко. Все мои усы напряглись. Это состояние говорило о возможности быстрого принятия решений. Я медленно спорхнул вниз и оказался над этим белым облачком, и тут меня как пронзило – это же Гризанда. Видимо она направлялась за пределы их города. Я стал раздумывать – мне говорили о такой возможности, но эта возможность была обусловлена детством. Интересно, а когда детство заканчивается здесь? Двадцать один дарцеварий это еще детство или это уже взрослость? Медленно опустившись за Гриз, я наблюдал, как она шла по полю. На поле она совершила обряд и, окинув взглядом город, решительно и быстро направилась в сторону от города. Я потопал за ней. Скоро уже и поле должно закончится, а я так и не решил, что же мне делать. И тут я вспомнил, что у меня есть в запасе еще несколько превращений. Я взлетел вверх, перенесся на край поля и там превратился в такого же жителя планеты, и пошел в сторону Гризанды. Конечно, при встрече со мной она очень напугалась, ведь редко кто из жителей города уходил в ночь. Все охотники всегда возвращались до заката солнца, мало кто из сторонних путников посещал их город. И если бы она не встретилась с одним из них на базарной площади, то возможно никогда бы не узнала, что где-то на другой стороне этой планеты существует город, называемый Скальный город, где обучают воинскому искусству езды на драконах. Что это за звери, она не знала, но слово «драконы» вызывало в ней любопытство. Ее всегда тянуло к чему-то неизвестному, и внутри нее всегда рождалась одна и та же песня, слов которой она не понимала. Один и тот же напев, один и тот же слог, повторяющийся, как заклинание. Повторяя этот напев, она становилась собранной. Ей легко все давалось, и она не

замечала протекающего времени, как будто попадала в какое-то пространство, вне существования своего тела. В такие периоды ее кулон начинал светиться изнутри ярким огненно-желтым сиянием. Музыка, звучавшая в ней, соединялась с этим сиянием и вырывалась наружу ярким возгласом: «Гей друг, гей! Мы с тобой единое целое». Эти слова доказывали ее правоту о том, что ей суждено быть наездницей драконов, о которых никто и никогда не слышал в этой части планеты. Мама была немного против ее поисков. А когда она обращала внимание на красный камень дочери, ей вспоминалось, как когда-то давно во сне ей сказали: «Не препятствуй ее уходу в будущем, ведь она принесет тебе славу и почет в высших эшелонах твоей сути». Долго Аллыпыча не могла смириться с уходом дочери, но какие-то силы внутри нее заставляли отпустить ее девочку.

Глава 3

— Доброй ночи, — обратился я к Гризанде.

— И вам доброй, путник ночной.

Ее насторожённость отозвалась во мне болью в районе сердца.

— Как называется этот город?

— Город мира и добра.

— Девушка, подскажите, где в городе можно найти ночлег? Есть ли там места обитания для уставших путников?

— Есть. Но сейчас вы туда не попадете, так как на ночь закрываются ворота.

— А как же вы вышли? Или вы не из города?

— Из города, но мне помогли.

— А что же вас такую молодую особу вынудило выйти в ночь за пределы города мира и добра?

— Мечта, — отозвалась она задумчиво.

Видно было, как она обдумывает какой-то вопрос, но не решается задать его.

— Меня зовут Аркаид, коротко Арк. Будем знакомы.

— Мое имя Гризанда.

— Скажите, Аркаид, а вы с каких краев прибыли?

— Из далеких, здесь и не видимых.

— О, расскажите подробно, может быть это те места, о которых я мечтаю.

— Это долгая история. Может быть мы остановимся где-нибудь неподалеку от города, я вам поведаю, а после решите, ваша ли это мечта или нет. И после мы разойдемся каждый своим путем. Давайте до рассвета проведем время вместе, вы поделитесь о законах этого города, а я вам о моих путешествиях. Так и время пролетит незаметно.

Мы вернулись под стены города. Я старался ступать осторожно, чтобы ненароком не задеть ни крылом, ни хвостом м

Желание показать всю свою красу начинало преобладать над осторожностью и безопасностью. Но нужно было оставаться в этом обличии, пока я не пойму, что эта девчонка задумала.

— До утра еще много каптиклей. Гризанда, начинай ты.

Медленно продвигался ее рассказ о городе, но ничего нового она не сообщила из того, что уже знал я.

После ее рассказа начал повествование и я.

— Когда-то давным-давно, когда я был светящимся шариком, я ушел путешествовать в новые места.

— Как это светящимся шариком? — спросила Гриз.

— Не перебивай меня, пожалуйста, и ты поймешь, о чем я.

В этот момент в моем внутреннем ухе прозвучало: «Осторожнее, не отпугни ее, если хочешь, чтобы она тебя вспомнила. Иначе до окончания колбы ты ничем ей более не сможешь помочь, и погибнет она плачевно».

Я приосторожился и стал внимательно подбирать слова.

— Я могу продолжить?

— Да, — прозвучало одновременно сказанное Гризандой и Древними.

— Так вот, давным-давно, когда я был еще только светящимся шариком, я ушел путешествовать в новые места. У меня был напарник, такой же светящийся шарик, и мы должны были вместе выполнять наше обучение в новых мирах, в новых местах. Когда мы попали в новый мир, мы ненадолго оказались разделены, но мы всегда знали, кто и где находится и как быть в новом мире без другого. Шло время, мы встречались и расставались, опять встречались и опять расставались. И вот наступило время, когда наше совместное обучение должно заново начаться.

— Какая интересная история. А где эти миры, и что там за обучение? — спросила Гриз, мило позевывая, так как близился уже рассвет.

— У тебя осталось ровно несколько терций, чтобы донести ей суть твоего сказания, – молвили Древние. — Тогда ты сможешь ей предстать во всем своем обличии.

— Знаешь, Гризанда, там, где я и мой напарник были шариками, то место называется Вечность. А встречались мы всегда в Пустоши. Это такие миры, где каждый находится в своем естественном обличии, где каждый знает, кто он и что он. И где каждый создает единую ткань мироздания со всем сущим во вселенной. Ты знаешь, что такое вселенная?

— Да, мне мама и папа рассказывали. Это там, где есть любовь, там, где есть день и ночь, и все это единое. И нет ничего более радостней, когда находишься в едином месте со всеми. Туда ушел мой папа, туда уйду и я, когда закончу здесь свой путь.

— Гризанда, а что еще ты знаешь? Знаешь ли ты насколько важно быть самой собой в каждом из новых миров и выполнять свое назначение обучения?

— Да, наверное, это то, что я чувствую, когда смотрю на этот камень, — она вытащила свой кулон, и он засиял ярким светом, переливаясь всеми оттенками от жёлтого до оранжевого через красный, но в нем и начал проявляться бордовый оттенок, что никогда не было до сего момента.

— Странно, — сказала Гриз, — никогда так ярко он не светил, и никогда не было этих оттенков воедино, а еще и этот новый цвет появился.

— А откуда он у тебя?

— Мне его мама подарила, когда я еще была малюткой. И он всегда светился красным светом. Никогда не было этих желтых и оранжевых оттенков по отдельности, они существовали внутри него, как пламя свечи. А сегодня они вырвались наружу. И этот странный темный цвет. Интересно.

— Ты когда-нибудь задумывалась, откуда он у твоей мамы? Или мама тебе рассказывала, откуда он появился?

— Все что помнила мама так это то, что, когда я только появилась на свет, ей кто-то его передал. Кто-то, кого она толком не помнит, но сказала, что это был мужчина. И он сказал, что это талисман для твоей девочки, который будет охранять ее жизнь.

Я посмотрел на небо и понял, что либо сейчас, либо никогда.

— Знаешь, я узнаю этот камень. Когда-то, очень давно, уже не помню, сколько времени прошло с тех пор, но меня попросили отнести этот камень в одно поле, где меня будет ждать молодая девушка с новорожденной малюткой. Он был очень похож на этот камень, но тогда он не был в кулоне, а просто как камень, светящийся красным и ярким сиянием вокруг себя. Эта девушка была светловолосой, а у тебя темные волосы. И я бы даже не признал в нем того камня, если бы ты не сказала, что он так ранее никогда не светился.

— Так может ты и есть тот мужчина?

— А давай проверим. Давай спросим твою маму. Смотри, скоро уже рассвет, и мы сможем встретиться с твоей мамой. Но сейчас мне временно нужно покинуть тебя по своим нуждам, а через несколько часов мы встретимся на этом же месте, приходи ты и твоя мама.

— Хорошо, я смогу подождать еще один день. До встречи здесь в полдень. Мы принесем перекусить тебе, ночной путник Аркаид.

— Зови меня Арк, так короче и привычнее для меня… — я запнулся, ведь чуть не продолжил: слышать из твоих уст мое имя.