Мария Мирвасон.

А что же Серфей- сын Посейдона? Эффектно вынырнув из моря, Серфей заметил на горизонте черную полосу на простирающемся во все стороны бирюзовом фоне, и поплыл к своей судьбе.  Место, куда волею богов приземлился, а вернее приводнился наш герой было примечательное. Да и как иначе, место выбирали такое, чтобы наблюдателям было не скучно. Но как? Разве можно было заранее предсказать, какой талисман выберет Серфей? А как же иначе! Не сомневайтесь. Управляющая компания с Олимпа – гарантия того, что будет интересно, во всяком случае, им. Выбор места действия был предопределен. Герой приземлился не на известном с незапамятных времен до последнего пучка травы средиземноморье, а в Индийском океане, в Персидском заливе или, как называют его местные, в Арабском заливе вблизи Дубая.

Олимп послал одного из своих сыновей в Эмираты? Серьезно? Да, противоречие, если есть, то лишь у вас в голове. На Олимпе все знали: страна своя, одна из новых. Эмираты -своя для Олимпа? Разве? Прямые наследники, так скажу. Не спешите считать странным чудом внезапно появившуюся мудрую монархию, сумевшую объединить разрозненные диковатые племена ловцов жемчуга с неграмотными шейхами управителями. Племена, не знавшие цивилизации, когда весь мир переживал расцветы, падения, ренессансы, возрождения, великие монархические династии, революции, изобретения паровозов, автомобилей, атомных бомб, компьютеров, покорение космоса; в то время как, коренное население сегодняшних ОАЭ не знало курицы и полотенца. Внеплановое чудо? Куда там. До Серфея на берег Персидского залива высадились другие свои. В виде родившихся младенцев. С опытом инкарнации в королевских семьях Европы. Чужие Олимпу? Свои в доску. Те самые, получившие зачеты по теории игр на родном Европейском континенте, исходившие его в военных походах вдоль и поперек, научившиеся строить дворцы и города, утончившие свой вкус европейским искусством, отточившие ум в блестящих европейских университетах. Решили продолжить играть в любимую игру, и за одним, явить чудо в пустыне. Вот такая была прислана команда, для которой Олимп- альма матер, исток и фундамент, символ всего того, что они больше всего ценили и любили.

Серфей, впрочем, в нюансах возникновения внезапно расцветшего на удивление миру цветка в пустыне, не разбирался. Хотя за страной иногда наблюдал, но определенного мнения о ней не имел. С одной стороны, его восхищала скорость строительства страны, по меркам Олимпа пятьдесят лет- как один день, с другой, что-то в этой стране настораживало. Что именно — не формулировалось. То, что учредители нового государства умели пользоваться всеми своими козырями и сильными сторонами- скорее восхищало. Смесь самых современных технологий с архаичной государственной идеологией- совершенно Серфея не смущала. Искренность и любовь правителей к своей молодой стране, забота о своем народе – Серфею нравилась. Мудрая политика, позволявшая лавировать среди вечных арабских конфликтов и не ввязываться открыто ни в одну войну –казалась Серфею современной и уместной. Но был какой-то червячок, ухватить который не получалось. Что-то не позволяло открыться сердцу и воскликнуть: «Вы завоевали меня ребята. Я ваш!»

Доплыв до берега, который по странной игре света из океана казался черной полосой, на поверку оказался песчаным пляжем, по счастью не в черте города.  Выглядел, вылезший на берег Серфей, колоритно. Хоть и не так, как новорожденный младенец, но одежды на нем было не больше, чем на новорожденном, и на глаза отдыхающим в стране со строгими нравами было лучше не попадаться. Из материальных предметов при себе у нашего героя имелся лишь ключ от ворот будущего города. Среднего роста молодой мужчина, спортивный, что неудивительно, именно его единокровные братья в свое время учредили Олимпийское игры, понравившиеся людям на века. У сына Посейдона были темные волосы, круглое лицо с выразительными карими глазами, улыбка превращала его в ребенка. Так он и выглядел, взрослый ребенок, прибывший на Землю.

Описывать внешность жителя Олимпа у себя дома дело неблагодарное. В какой ипостаси явится в следующее мгновение, в каком настроении, да еще на Олимпе много мест, где просто не принято пребывать в своем истинном облике. Такие традиции. В многочисленных кафе и ресторанах на Олимпе обычно сиживали с головой не гуманоидного типа, не с человеческой, с птичьей, например, при этом тело было, как у человека. И ели просо? Вовсе нет. Хоть жареную рыбу с овощами. Выглядит это странным только для приезжих, бывают на Олимпе такие. Обычно жрецы и преданные того или иного бога. Их можно опознать по тому, что жмурятся часто или ходят с полуприкрытыми глазами. Даже у тех, кто служит своим божествам много лет и не раз посещал Олимп, свет и сияние на божественной горе глаза плохо переносят. Те же, кто не является божествами и членами семей, а входит в свиту того или другого бога или сотрудники разных ведомств, проживающие на Олимпе постоянно, тоже меняют внешность по желанию, склонностям или потребностям. Как жители узнают друг друга? А просто знают, кто есть кто. Прямым знанием, не смотря на любое обличие встречного. Как людей не может сбить с толку одежда знакомого, так в высоких мирах не имеет значение, в каком облике явился приятель. Божеств же спутать невозможно даже младенцу, как они свою внешность не меняют, в кого не превращаются, энергию бога полностью скрыть еще никому не удавалось. Может и обманется неопытная жительница Земли, узрев быка или золотой дождь. Но у любого начинающего жреца, имеющего самые простые посвящения в мистериальную жизнь, открывается внутренний орган, который любого высоко вибрирующего почувствует мгновенно. Да как может быть иначе, если у вас вдруг заложит от пронзительного свиста уши, в груди начнет пульсировать переливающееся пространство, разольется по телу внутренний аромат, а то и зажжется огонь наслаждения в районе лба. Поневоле поймешь, кто приближается, даже если божество или член его свиты желает оставаться невидимым. Поэтому описывать Серфея на Олимпе – только терять время. Внешность – любая, как у всех.

Серфей, тем временем, шел по берегу, его тело сверкало на солнце, облепленное крохотными моллюсками, которые решили на нем прокатиться, а спрыгнуть во — время не успели. Никакого плана у него не было, и даже не приходило в голову, что он ему нужен. Попав на Землю по воле того, кому не мог противиться, сын Посейдона не имел представления, что за железку он выбрал, так как разговор знакомых нам чаек он не слышал, да и услышав, правду бы не узнал. Песчаный пляж постепенно превратился в гальку, идти по которой было не менее удобно, а то, что на горячих под солнцем камнях могут греться змеи, Серфея не волновало.  Во-первых, он –то был уверен в своем бессмертии непоколебимо, в отличие от многих из нас. Во-вторых, змей воспринимал как помощников в магии, которой с измальства был обучен в дополнение к природным способностям, полученным по праву рождения.

Магию Серфей любил за всеохватность знаний, поэтичность решений, парадоксальность ритуалов. За то, что никто, хоть тысячи лет практикуй, не мог точно сказать, как и почему магия действует. Есть у вас, скажем, ритуал, состоящий из действий и слов- мантры или наговора. И решаете вы, эксперимента ради, провести ритуал молча, только действиями-особыми взмахами рук. Делаете –действует, результат на лицо. Овца превратилась в льва. Хорошо. Тогда вы решаете произнести только заклинание без пассов руками. Тоже работает. У вас минус еще одна овца, плюс один лев. Берете еще одну овцу, допустим, у вас лишняя. Ничего не говорите, руки по швам. На овцу глядите без интереса. Просто посмотреть, сработает магический ритуал, если его вовсе не применять. Раз, и у вас снова еще один лев. Овцы, понятно, убыло. Что же работает? Задумка? Наличие мага? Волшебство места? Никто толком не знает. Живая сила, соприкосновение с которой, как танец со своенравной красавицей. Пойдет танцевать, не пойдет, бросит сразу после танца, останется с вами навсегда, приходя к вам из жизни в жизнь? Что она ценит? Верность и преданность? Ум? Отвагу? Самопожертвование? Нет и нет. Легко бросит и уйдет к другому. Что же делать? Все. На что надеяться? Не надеяться вовсе. Тогда есть шанс. Магия и змеи испокон веков жили вместе. Как они были связаны? Почему при некоторых ритуалах вдруг кишмя кишит вокруг? А к иным видам магии они равнодушны? Серфей не задумывался. Один словом, шел наш герой по гальке, под ноги не глядя, куда ноги вынесут. И так дошел до небольшой скалы или очень крупного валуна, обошел и чуть не налетел на того, кого меньше всего ожидал увидеть. Своего куратора. Незаметного паренька-историка в очках. Серфей моргнул, не обман ли зрения превратил световое пятно в якобы знакомого человека. Паренек не исчез.

-Вы такси вызывали?

-Что?

Да садитесь в машину скорее, хоть место и не популярное, неровен час, кто увидит. Как вас угораздило шорты потерять в воде. Хорошо хоть мобильный на берегу был, — быстро заговорил куратор, косясь на руку Серфея, сжимающего свой ключ.

-Я? Да.

Куратор, одетый на сей раз в узкие синие брюки, которые по какой-то странной причине обожали все земляне, и футболку с надписями на незнакомом Серфею языке. Вернее, языки он знал все. Но знание имело одну особенность. Когда ему действительно было нужно заговорить или прочитать текст – язык Серфей одномоментно постигал. А развлечения ради надписи на одежде понять не мог. Незнакомая вязь, все- что видел.

 Освоившись на заднем сидении автомобиля, в который был усажен заботливым куратором, Серфей получил из рук паренька пакет с такими же брюками, как у наставника, и футболкой, правда, без надписей с рисунком совы, символом, который расшифровывать Серфею не требовалось- знак победы. Натянув на себя непривычную одежду, прямо не выходя из машины, которая, кстати, стояла рядом с валуном на узкой дороге, сворачивавшей с трассы на пустынный дикий пляж.  Серфей немедленно приступил к вопросам.

-Забыл твое имя. Тебя за мной скинули? Ты как здесь так быстро оказался? Как там наши? Папа за меня не волновался? Что я выбрал в «Валентине», я не понял? Где мы находимся и куда едем?

Наставник, сев за руль, и уже заводя машину, обернулся с удивлением на лице.

-Простите, не понял? Я Салем, работаю в «Такси –драйф», в компании, в которую вы позвонили. Странный заказ. Но что с туристами только не случается. Сколько работаю, первый раз еду за клиентом, предварительно купив ему одежду. Хорошо, что все вперед оплатили, так бы я не решился. Про наших – не понял? Вас несколько человек? Еще кого-то забрать нужно? Надеюсь, они в брюках? Я только одну пару купил, -хихикнул куратор.

-А как куда едем? Вы же сами назвали гостиницу в Дубае. Передумали? Доедем за час, не беспокойтесь. А вот, что вы спросили про Валентину? Кто это? Что нужно ей выбрать? Девушка ваша? За цветами заехать? На первом этаже вашего отеля отличный выбор в цветочной лавке. Еще бы! Не отель-мечта!

Серфей молча смотрел в затылок скороговоркой отвечающего водителя, тем временем выехавшего на автостраду с проезжающими в обе стороны автомобилями. Переваривал информацию. Как звали куратора Серфей забыл. Но не Салем, это точно, имя для Олимпа необычное, такое бы не забыл. Имя у куратора было ничем не примечательное- Теселей, Веселей. Один словом, веселей и быть не могло. Куратор в образе и притворяется, что не помнит Серфея. С наскоку не расколешь. Любо ему подтерли память, и он начисто не помнит, кто он такой. Еще вариант: это не куратор вовсе, а посторонний мужчина, которому придали облик куратора, чтобы Серфей с ним сразу пошел. Такой намек ему- свои, да сова на футболке- не волнуйся, победа близка. Привет с Олимпа.  Почему-то прямое знание, кто перед ним, работавшее на Олимпе, на Земле сбоило. Что же, спасибо, что брюки оперативно выдали. Он бы, конечно, себе наколдовал. Но его предупреждали, что колдовать на Земле без привычки по началу сложно. Получаться-то получается сразу, коли способности есть, но результат непредсказуем. Практика нужна, а это время. Потому что закон иллюзий. Глушит и исправляет. По неизвестному Серфею алгоритму. Вычислить, скорректировать под себя- время. Серфей хоть до последнего и надеялся отменить дурацкую командировку- папину затею, но кое-что поузновал, на всякий случай. Да и про Землю сам знал не мало. Любопытный мир. Не настолько, чтобы его посещать, конечно. Не было у Серфея намерения получать личный опыт, проживать на Земле с иллюзией тела. Аналитического изучения бы хватило. Это как фильмы, только в маске с наушниками. Погружение- полная иллюзия реальности, но сам себе выставляешь параметры- час, полтора, два. И часть мозга все -таки знает, что ты в кино матрице.  Можно забыться на секунду, но потом понимаешь- кино. На Земле то же самое. Только иллюзия посильнее, срок пребывания неизвестен, и выйти по желанию сложно. Для богов- нет проблем, а когда в школу посылают, происхождение не имеет значение. Не выйти. Связь с домом должна остаться, двухсторонняя, но ее еще нащупать надо и отладить. Кое-что Серфей об этом успел узнать. И не вся полученная информация радовала. Говорили, что можно быстро и не отладить эту самую связь. Чуть ли не годы можно без нее провести. Серфей предпочитал об этом пока не задумываться, надеясь на лучшее. Понимая, что расспросы бессмысленны, решил все же закинуть еще один пробный шар.

-Салем! Запомню. Когда возвращаться на Олимп планируешь?

-На Олимп? В клуб что ли конный? Давно не было заказов оттуда. Или вы что имеете в виду? Супермаркет Олимп? Проголодались? Так он далековато от вашего отеля. И не ваш уровень. Зачем он вам?

Пробный шар прокатился мимо.

-Забудь. Передумал.

Доехали до отеля молча. Выходя, Серфей взял карточку водителя, связь с куратором терять не хотелось, даже если тот находился в неведении о том, кем являлся на самом деле.

В отеле Серфея встретил заботливый портье, повторяя, что такие мелочи, как потеря ключа от номера, достойны лишь упоминания. Нет проблем. Проблемы, однако были. Оставшись в номере один, наш герой огляделся. Радоваться было нечему. Отличный отель по меркам Земли, слабо напоминал привычный комфорт Олимпа. Возможности, казавшиеся на Земле роскошью, для сына бога выглядели мрачной темницей. Как можно жить в помещении, чьи параметры дизайна нельзя поменять силой мысли, как и ландшафт за окном. Утром можно видеть за окном спальни тенистый сад, днем насладиться журчанием ручья с водопадом, под струями которого приятно искупаться с навестившими приятелями. Вечером посидеть на веранде с подружкой, окуная ступни ног в раскинувшееся у дома море. Было понятно, почему вся литература на Земле полна тоски и грусти. Запечалишься, видя сутками одно и то же. Чтобы жить так годами, Серфей даже не хотел и думать. Как они могут вообще радоваться? А практиковать магию?  Для магии нужна внутренняя сила, а где ее взять, если на тебя давит монотонность и неизменность. День сурка- где-то слышал Серфей это выражение. Вся жизнь будет одним сплошным днем сурка. Мрачно оглядев номер, Серфей решил проверить личные вещи. Что ему набросали для начала его подвига. Есть ли еще этот самый чемодан? Чемодан нашелся. Как и несколько костюмов в гардеробе спальни. В чемодане лежала папка с бумагами. Изучением которых Серфей и занялся. Есть ему не хотелось. На Олимпе питание не обязательно. Можно настроить организм по желанию. Кто-то выбирал вовсе не принимать пищу, иные делали это время от времени, поддержать компанию, принять гостя, на больших пирах. Серфей любил поесть. Не то, чтобы он питался каждый день, но пару раз в неделю-непременно, по меркам Олимпа был гурман. Сейчас дела были поважнее, да и от земной кухни сын Посейдона чудес не ждал.

Что же, в конце концов, он будет на Земле делать?  Изучение бумаг дало исчерпывающий ответ. Что-то такое он и подозревал. Был у отца пару тысяч лет назад по земному времени один сын, вернее двое-близнецы: Нелей и Пелей. Так Нелей был отправлен отцом на Землю с тем же заданием. Пелей — тот нет, участвовал в ином подвиге- совместно с друзьями добывал золотое руно. А Нелей построил город. В родных пенатах- на Средиземноморье. Давно это было, город долго процветал, потом захирел, сейчас одно название- деревня. Но это случилось, когда уже Нелей его покинул. Он недолго в нем прожил, лет двести, потом много чем занимался, в том числе с Пелеем основал олимпийское игры. Этим деянием братьев Серфей гордился особо. Редко какая традиция пускала у людей столь глубокие корни. Спорт Серфей любил, разные виды. Была надежда, что папа придумает задачу, связанную со спортом. Серфей мог предложить Земле не мало. Все детство провел, играя и соревнуясь в разных вселенных, где служил отец, а это, считай, повсюду. Были и иные миры, энергетические, где морей и воды нет и в помине. Мы мало о них знаем, да и как их изучать, об опыте в таких мирах рассказать невозможно, нет общих точек соприкосновения с нами, с землянами. Но планет с водой, конечно, хватает. И спорт на многих из них имеется. Серфей посетил не так уж много миров, штук пятьсот, не больше. Очень скромно по меркам Олимпа. Но было, что рассказать людям о спорте, внедряй новые виды, радуй землян. Надеялся Серфей на спорт, уж если совсем не удастся отвертеться от ссылки. Путешествовать Серфей любил, посетить на неделю другую с приятелями или отцом планету одно. А учиться строить город на Земле, и застрять лет на двести хоть и по земному времени, как Нелей. Не завидная участь. То, что он сам выбрал талисман, было Серфею не очевидно. Выбрал-то он сам, но, когда в арсенале любого куратора есть возможность послать мысль. Директивные мыслеформы, так у них этот метод называется. В этих условиях самостоятельный выбор превращался в фейк. Анализировать мыслеформы Серфей умел, директивные распознавал, упаковывал и отправлял пинком обратно в одно место адресату. Обычно так и было. Но пропустить пару мыслишек, особенно когда отвлекся на необычное занятие. Такое могло случиться с каждым. Не с богом. Но с Серфеем могло. Он знал, что уже бывали промашки. По сравнению с людьми, живущими под артиллерийским огнем этих самых мыслеформ, сотни в секунду, и ум которых постоянно занят обдумыванием то одной, то другой. Люди и выглядят, как в вуали мыслей, некоторые не снимают ее ни на миг своей жизни. Спят в процессе ума. А те, кто просыпается, тяжело тренируются- мистики, йоги или в верхнем мире принимают решение, зачем-то разбудить человека, прекратить это поток. Упорядочить. Люди спят и считают, что они бодрствуют, что мысли принадлежат им, что они их сами порождают, и пока не пробудятся даже не верят в собственный сон. Собственный выбор вызывал у Серфея легкую степень недоверия. Да, потянулся к ключу сам. Но что заставило? На мгновение потерял бдительность, словил мыслеформу и схватился за ключ. Добро пожаловать, новый основатель мегаполиса. Жаловаться было не на что. Для детей богов подвиг построения города был не в новинку, опыт считался полезным. Брат Нелей, двести лет строивший свой Пилос, сейчас эволюционировал до немыслимого для сегодняшнего Серфея уровня. Стал самостоятельным творцом, развернул свою вселенную в одной из далеких галактик. Папа в гостях у сына бывал, гордился отпрыском. Стало быть, сейчас время строить город пришло для Серфея.

Из документов, обнаруженных в папке, следовало, что Серфея зовут Сергей Гудман, он американец, представитель богатейшей семьи. Корпорация его семьи выкупила у арабов концессию на триста лет владения участком земли под строительства города. Главой этого проекта был единолично Сергей Гудман, отвечая лишь перед акционерами корпорации –своими новыми родственниками.  Проект носил международный характер, был одобрен на уровне правительств двух государств. Деньги были выделены и лежали на счете.  Планы города были представлены в десятках вариантов. Выбор готового плана или заказ нового –решение было за Серфеем. Имелись и помощники –специалисты: финансист, юрист и архитектор, приехавшие вместе с нашим героем и проживающие в номерах на одном с ним этаже. Эту информацию Серафим почерпнул, листая переписку последних дней в собственном телефоне, который тоже обнаружился в папке.  Из переписки было понятно, что Серфея сегодня ждут на ужин в ресторане отеля. Его команда была в сборе, менеджеры отдыхали в номерах. Завтра им предстояло ехать осматривать площадку, объезжать территорию будущего мегаполиса. А на завтрашний вечер запланировали встречи с представителями бюро самых интересных проектов по застройке. И именно он, Серфей, якобы эти встречи и инициировал. Одним словом, понеслось, Олимп подготовил сценарий на славу. С места в карьер впрягайся, строй город. Совершай свой подвиг! Судьба закрутила свое колесо, и Серфей в нем уже кружился, как белка. Не выскочишь.