Гармония летала в воздухе, игривыми ленточками сбивая грусть с праведного пути.

Грусть впадала в депресию, плавая как амеба в ритмах сонного царства, показывая диплом с отличием студентам по обмену латино-американского клуба, второгодних любителей экзотических нравов за углом ждал экстаз, превращая страстные танцы в полу-обмарочное танго.

На задворках сознания к утру просыпался интерес.

Солнце первыми лучами прицеловывает макушки деревьев, проснувшийся дуб взял, все таки, грех на кору и заявил. «Какой витиеватый сон».

Гармония вплетела в царствие живых людей, не живой интерес к кулинарии.

Умудренная дефицитом внимания грусть, называла по имени судьбу, а неприятности кормила по акции из социального бюджета.

В тихом омуте и подмыться легко, подумала брезгливо Грусть.

С легкой болью в ушах продвигалась по лобатамии ума грусть, выпячивая права на просроченный йогурт, скептично смотрящему в чек, сознанию.

Выдвигая теорию о неизбежном потоке на брови Брежнева в форме домика из пресного прошлого, получая на сдачу только мышечную смазку.

Испуская последний вздох грусть, подает команду в мозжечок, увеличить прирост мощности вычислительного центра, через срочный разряд бодрости утреннего кофе, напиток спустился в низ животного инстинкта.

Гармоничные песни толкались в маршрутке сознания.

На улицах запахло киросином и грибами, последний запах закрутил сознание больше первого.

Человек с седым румянцем между бровей, забегал мокрым взглядом по странному расписанию из скомканных желаний, оценивая ущерб и работу прачечной, без контактным переводом глаз перевел белые как розы наволочки на окнах, в счет измены малинового подвидла.

Дорожные хомуталки сознательно превышали полномочия, навязывая стройными голосами в пятый глаз, раскатистыми приемами леденца от кашля.

Как пошлые школьники в бреду, за окном продвигались слухи, метая остатки роскоши на барикады здравого рассудка с транспорантами из мечты и свежего фреша рекламного вздутия.

В ушных раковинах зазвенели непокладистые звуки, Гармония надвигала интерес на ум.

В туже секунду протяжным стоном зазвучал цилиндрический пропелер, с горы спустилось эскимо, ударив в голову, разрыхлителем идентичным не натуральному, отбросив сомнения на последний ряд, места для поцелуев оказались в казусе вечернего рациона.

Солнечным ветром дух приключений накручивал счетчик ЭЧК на голый факт, приближая из далека Гармонию, хихикал с невозможным событием.

Гармония оказалась на стыке двух миров, свой облик на корень золотой поменяю, пишет её тень в твитер.

Отсеёв слабые доводы, через сито морали, закрутила в бледном мотеле шашни с офицером Грусть.

Нагоняет волнами дофамина присутствие Радости без лицензии на приватный танец.

Гармония разворачивает обертку сознания, вынимая самую суть как кость в горле.

Из приглашенных на послевкусие, первый выпал из похоронного бюро с диагнозом, карусельным синдромом, товарищ в кружевном трико, тертый о косяк временного проема, этот экземпляр чувствовал себя везде как везде, вдали от дома он умело накручивал шок на трепет.

Постоянно проверяя адекватность своего пути изматывающим стоном своего владельца в вечном передозе арбузных косточек, в неравной гонке за счастьем, собирая комплименты затылком, с гордой надписью, числится пропавшим без вести.

Вслед по мандариновым кожуркам прилетали вопли придорожного сторожа, не сдерживая себя в подборе аргументов, почти потерпевщий нецензурщину, с переходом на испанский диалект он выражал соболезнование сиротам «Вернись, вернись, прошу, прошу».

Второй гость, милый как конь, которого звали при Петре загадкой вечности, прилип сегодня с баяном сытного повидла на перевес, под новогодней ёлочкой скрутившись блинчиком со сгущенкой, забросив свои тапочки с рисунками пингвинов далеко на север, повернув шею в бок, отмечая наивностью все тупые углы и попав с правого ботинка в каждый пиксель на экране наблюдателя, отгоняя занудных мух чужого мнения.

На небосводе числилась Луна.

В танце под луной сверкали вечность и страстный поцелуй в челюсть, каждый последний становился заслуженным артистом местного адепта стоматологии.

Изрядно приняв на мягкую грудь обязательств, в Гармонии искрил смысл.

Хоровой мордоворот накрутил брови местного населения до области пузатых коликов, спазмы поминутно хватали за жабры каждый свободный килограмм легочного топлива.

Выдавливая ясность за пределы тонкого тела, в закаулках анатомического теста бурлила жизнь.

Уют пригласил диванную симфонию провести этот вечер и гладко посидеть на жордочке заброшеной усталости.

Крушение мечты сопровождал старый добрый испуг, его наглый оскал переливался струнами силуэта гитарной рифмы под нобелевский танец, отказываясь голосовать против всех.

Мечтая о высокой морали «села Кукуева», деревянных лес переодевался с первыми петухами в бревенчатый сруб, покосившейся бани.

Сегодня вытаскивает из кармана четкий аккорд лавочного моцарта, покушаясь на танцы прошлого года, весельчак без лицензии обращает в секту зиг-заг и клячу.

С надрывом тугими схватками искусственными хлопками встречает в кулуарах бледную селедочку без шубы, оставляя шансы прикинутся особой легкого усвоения, культурно оставляя столовый прибор далеко позади несется в местный вытрезвитель.

В этом захолустье меняют нрав на дурной тон по ценам хлебосольных огурцов.

Должное вопреки логики, любит мягкие клетки мозга за их раздутый беломором нрав.

Какая то дерзость мелькнула в глазах дворового пса, не стерпев покояния, он выругался изнутри и опытным путем отнес на алтарь своих возможностей, сырковою массу.

Словоблуд как в миску глядел, «Тепленькая ещё», отметил опытным нюхом дрессированный сыщик тайного лакомства.

Каждый квадратный колик выражал уважение к местному фальклеру

-Гармония хихикнула от локтевого удовольствия, под белы рученки с радостью выкрикивая присвоенный гимн:

-Мы святые нас не проглотишь

-Мы ликуем на плоти лица

-Огонь души не перетанцуешь

-Скачки пульса в сознании творца

Без накрутки просмотров со стороны внимания, встречались снобизм и искустный покров ночного кваканья

Ещё чуть-чуть, и вжух полетел позвякивая серебрянным крылом заплечный ухожер трактиршицы Комаровой, Малоподвижный образ её приследовал на уровне уважения, мотивом их встречи служил горловой ком, при взгляде в сторону мечты он получал шанс выбраться наружу.

Миссиия опустевшего мира, возвращался в привычный ритм.

Бери портфолио пойдем в рай через будни одного дня, которые ждали своего человека как преданный пес.

Хэппи Энд

Зарисовки

-Воспоминая уютное пространство толстого товарища, в котором томилась пару аккордов назад сельдь под скамейкой.

-Эко накрутил себя депресантами, выдвинул мемуар загребучими рученками и принялся выдавать акт истязания путем не прямого промывания мозжечка наблюдателя и первого энерго центра.

-Гармония хихикнула от локтевого удовольствия, под белы рученки с радостью выкрикивая присвоенный гимн:

-Мы святые нас не проглотишь

-Мы ликуем на плоти лица

-Огонь души не перетанцуешь

-Скачки пульса в сознании творца